Запретные игры
Шрифт:
— Так не честно! — теперь уже возмущена я.
— У нас же нет правил, — подмигивает Давид.
Теперь уже мы вдвоем с Ромой ждём отмщения.
Но Немиров ни в какую не дается, отбиваясь от нас снежками.
После небольшого снежного сражения, мы прекращаем нашу игру. И хотя наша одежда промокла, это совсем не волнует. Рома смотрит на нас с восторгом и смеется, видя, как мы бесцельно кидаемся снежками. Он благодарит нас за такой незабываемый день, который смог отвлечь его.
Мы идем по заснеженным улицам, подшучивая друг над
Наконец-то мы добираемся домой, счастливыми и уставшими.
— Спасибо тебе, — искренне произношу, когда наступает время прощаться.
— Да ладно, — ухмыляется Давид. — Я ведь твой парень.
Есть в этом моменте что-то особенное.
Но что именно - уловить не успеваю.
Рома дергает меня за руку.
— Шагом марш, сестрица, — возмущается и прощается с Давидом. — Ты вся мокрая.
Ночью снова долго не могу заснуть.
Нам с Ромой повезло, что до приезда отца я успела кинуть все наши мокрые вещи в стирку и просушить обувь.
Как только собираюсь погасить свет и лечь спать, телефон отзывается входящим сообщением.
Отчего-то думаю, что это сообщение от Давида. Сразу же с каким-то странным предвкушением хватаюсь за смартфон.
Но улыбка быстро сползает с лица, а на замену ей к горлу подступает ком, а тело охватывает паника.
«Снова не спишь так поздно, малая? Свет в окне горит.Бессонница? Уж не я ли тот, из-за кого тебе так страшно спать?»
Снова тот незнакомый номер. Это тот же человек, который той ночью был под моим окном.
И он снова стоит где-то там.
Не могу дышать - настолько страшно становится.
Еще сильно сбивает с толку это «малая».
Так называет меня только один человек. И это Давид.
24
Сердце начинает биться сильнее, когда осознаю, что я снова нахожусь в опасности. Паника захлестывает меня, и я понимаю, что бессильна перед этим незнакомым человеком, стоящим где-то в темноте улицы. Кто он и что он хочет от меня? Почему именно меня он выбрал своей главной мишенью? Все эти вопросы кружатся в моей голове, мешая успокоиться и прийти в себя.
В это время Рома спит в соседней комнате. Я не хочу его беспокоить и пугать. А так хочется пойти и лечь спать к нему. Чтобы ощутить хоть какую-то защищенность.
Но все же, это страх, неведение и беспощадность тревожат меня. Неужели нельзя просто жить спокойно, наслаждаться выпускным классом и радоваться каждому мгновению?
Пытаясь отогнать негативные мысли, лежу калачиком на кровати. Постепенно успокаиваясь, я с форсированным спокойствием отвечаю незнакомцу: "Кто ты? Чего ты от меня хочешь?" Мои руки слишком дрожат, а пальцы неуверенно стучат по клавишам на телефоне.
Закрыв глаза, я пытаюсь собраться с силами и встать хотя бы выключить свет, но тело совершенно отказывается слушаться. Ответа, естественно не поступает.
Все-таки набравшись решимости, подскакиваю и резко бегу к выключателю. Когда комната погружается в темноту, замираю на месте.
Так еще страшнее.
На дрожащих ногах приближаюсь к окну. Стараюсь сделать это так, чтобы меня не было видно.
Сердце стучит так бешено, словно способно пробить мою грудную клетку.
Взглянув мельком в окно, я вижу, что свет во дворе еще горит. Это делает меня еще более напряженной.
Отважно вглядываюсь, готовая встретить лицом к лицу того, кто забрал у меня покой.
«Малая» никак не дает покоя. Тревожит сильнее всего.
И я понимаю, что безумно боюсь сейчас увидеть Давида там внизу. Узнать в незнакомце именно его.
Но я так и не цепляюсь ни за что взглядом.
Полностью безлюдная улица.
Когда на телефон приходит очередное уведомление, я как ошпаренная отскакиваю от окна и вновь запрыгиваю на кровать, обматываясь с головой одеялом.
Несколько минут даже боюсь смотреть на то, кто именно мне написал.
Потом все-таки приходится решиться.
«Смогла даже свет выключить? Похвально. Ужасных снов, Дарина. Ни в коем случае не забывай, что с каждым днем и буду делать твою жизнь все хуже»
И о каком сне теперь может идти вообще речь?
Я не могу сомкнуть глаз до самого утра.
Собираюсь в школу в попыхах и полусонном состоянии.
Когда мы с Ромой выходим из подъезда, то там нас уже поджидает Немиров.
Брат, как всегда радуется ему.
А я ощущаю легкий страх и панику.
Какая вероятность, что это он может вести двойную игру?
— Ты язык проглотила? — хмурится Давид, когда я ничего не отвечаю на его «доброе утро».
— Доброе, — хриплю я.
— Что с голосом? — сразу же беспокоится он.
— Кажется, мы вчера хорошенько промокли, — констатирую факт, ощущая, как горло отзывается болью от каждого слова. — Неважно себя чувствую.
В это вкладываю все - и бессонную ночь, и появившуюся простуду, и свое недоверие, резко возникшее по отношению к нему.
— Извини, — виновато поджимает губы Давид.— Ты ведь ещё и в осенней одежде была.
— Все в порядке,— отмахиваюсь я.
— Тебе бы стоило сегодня остаться дома, — заявляет он.
— Нет, — отрицательно качаю головой. — Это исключено.
Отец этого бы точно не позволил. Однажды я неделю ходила в школу с температурой тридцать девять и пять.
Тогда я попала в больницу. Потеряла сознание прямо на уроке.
И все равно в глазах отца осталась виноватой.
Мы молча идем по улице. Размышляя о произошедшем, я не могу избавиться от чувства тревоги и неприязни, которое охватывает меня, когда речь заходит о Давиде. Но при этом я понимаю, что не могу просто так отмахнуться от своих чувств. Мне нужно разобраться в этом, понять, кто на самом деле находится в темноте и следит за мной.