Запретные игры
Шрифт:
Это длится вторую неделю и, кажется, я уже должна была привыкнуть. Перестать ощущать это разочарование, саднящее в груди.
Но только каждый раз слыша подобное в свою сторону, все равно ощущала эту безысходность, как впервые. По замкнутому кругу вновь и вновь подходя через адскую мясорубку обиды.
— Моя девушка, — четко произносит Немиров. — Узнаю, что хоть на метр пытался подойти - пожалеешь. Это я гарантирую.
Смесь эмоций, которая играет на лице Стрельцова, нужно запечатлеть на камеру и пересматривать.
На
— Я не знал, — поджимает губы и отводит взгляд.
Больше даже не смотрит в мою сторону.
— Теперь знаешь, — ставит перед фактом Немиров. — Можешь и другим передать.
— Понял, — согласно кивает он, разворачивается и уходит в ту сторону, с которой пришел.
— Ну а вы чего стоите? — поворачиваясь, Давид вопросительно поднимает бровь. — Идите, опоздаете.
И сам уходит следом за Стрельцовым.
Я только успеваю кинуть напоследок легкую благодарную улыбку.
— Вот это да, — восклицает Злата, цепляясь в мою руку и начиная идти в сторону нужного кабинета. — Прикинь, что могло бы быть, если бы ты попалась ему, когда была одна.
Даже представлять не хочу. У таких как Стрельцов принципов нет.
Вот только во всем этом сильнее остального напрягает меня совсем другое.
Почему под Немирова так прогибаются?
Это бесспорно мне на руку, но все же.
Ему ведь даже не пришлось объяснять, что пост сделала не я, и мою страницу взломали.
Вообще ни слова.
Только «моя девушка», которое моментально сбило этот огонь во взгляде Стрельцова.
Кто такой Давид Немиров и почему его так боятся?
20
Мы со Златой заходим в класс, как раз когда раздается звонок.
Оглядываясь по сторонам, я вдруг замечаю, что одноклассники начинают молчаливо оглядываться в мою сторону. Видимо,посты с моей страницы у всех вызвали недоумение и любопытство, а может быть и осуждение.
Но я отчетливо заметила некую боязнь, исходящую от них.
Неужели подумали, что я обозлилась и теперь буду на каждого из них публиковать компромат?
Это вызывает легкую улыбку на губах.
Но лишь на пару секунд, потому что я прекрасно понимаю, что для меня это принесет только проблемы.
Те, кто сейчас напуган, будут готовы придушить меня собственными руками, если посты заденут их.
Я чувствую, как пульсация по телу становится сильнее и я не могу найти в себе сил, чтобы успокоиться.
Пока все продолжают пристально смотреть в мою сторону, я присаживаюсь на свое место с разрешения учителя и пока он пишет что-то на доске, объясняя новую тему, незаметно достаю телефон и захожу на профиль Ромы.
Он оставил его в моем телефоне, когда его зарядка сломалась и нужно было дожидаться утра.
Я бы никогда не сделала того, что
Я не захожу в его личные переписки, просто ищу свою страницу и открываю комментарии под тем самым постом. Там самые разные реакции: некоторые пишут, что давно пора было это сделать и отзываются о том, что хотят еще больше чужого грязного белья, другие же высказывают свое недовольство и покрывают меня такими…словами. Я ощущаю себя так, будто меня раз за разом макают в грязь. В ту, от которой я уже никогда в жизни не отмоюсь. В голове у меня крутиться лишь один вопрос: «Что будет дальше?»
Весь этот кипящий поток эмоций и реакций и оживленных обсуждений делает меня еще более растерянной и скованной. Меня одолевают сомнения и страх, ведь именно теперь, даже если я выясню, кто стоит за всем этим, доказать свою невиновность в постах будет сложно.
Внезапно к нам заходит Нинаида Львовна.
— Я всего лишь на секундочку, — извиняется она. — Девочкам, которые в конкурс записывались должны подтвердить свое участие.
Совсем забыла об этом, из-за всего того, что в последнее время творится в моей жизни.
Некий конкурс красоты и талантов.
Всегда считала что-то такое полной глупостью. Но была вынуждена участвовать. Как только я пыталась отказаться от чего-либо, то они звонили отцу и говорили об этом.
Его методы морально надавить, мне не нравятся. Я всегда стараюсь этого избежать.
И в подобных случаях приходится прогибаться. Он считает, что его дочь обязана участвовать во всех школьных мероприятиях. И обязательно показывать самый лучший результат.
— Дарина, а ты чего сидишь? — она кликает меня, в то время, как другие девочки подписывают принесенный листок. — Особое приглашение нужно?
Я абсолютно не представляю, как могу участвовать в чем-то подобном сейчас. Звучит, как полнейший абсурд.
Но вопреки тому, что прекрасно это осознаю, заставляю себя подняться и подойти к преподавательскому столу.
Ноги совсем ватными становятся под внимательными взглядами.
Как раз, в эту минуту в класс заходит она.
— Извините, — звучит голос Холодцовой. — Меня учитель географии задержал.
По классу проходится смешок. Слышу это противные подколы в её сторону: “Следующая жертва?”, “Потянуло на постарше?”
В очередной раз убеждаюсь, как аморально их поведение. Тупое стадо.
Учителю географии под шестьдесят лет.
Стараюсь не обращать внимания на все происходящее и ставлю подпись напротив своей фамилии.
— Холодцова, — восклицает Нинаида Львовна. — Подписывай, — указывает в сторону стола.
Я в эту секунду заканчиваю и хочу отложить ручку. Вот только Лия подходит и сама вырывает её из моих рук.
— Не боишься? — спрашивает, когда становится напротив меня.
— А должна? — сухим тоном парирую её.