Запоздалая свадьба

Хьюз Шарлотта

Люси выбрала столик и осторожно села, заботясь о том, чтобы не порвать колготки. Скотт стоял, явно ожидая приглашения сесть. Надо было быть слепой, чтобы не обратить внимания на то, как он хорошо выглядел в черном костюме и при галстуке строгой расцветки. Тем не менее в нем чувствовалось беспокойство: он был напряжен и готов к решительным действиям. Стало ясно, что он пришел с определенной целью и не уйдет, пока не выполнит ее.

— Что ж, можешь сесть и присоединиться ко мне, — сказала она.

Скотт сел напротив и ждал,

пока она доставала бутерброды и бутылку холодного чая.

— С чем бутерброды? — поинтересовался он.

— С тунцом. Пожалуйста, угощайся, половина твоя, но ты, вероятно, не ешь тунец.

Казалось, это замечание обидело его.

— Да я ел его сотни раз, — сказал Скотт, хотя в действительности не припоминал такого случая. Он не понимал, какое значение это имело для нее.

Она откусила кусочек бутерброда и выжидательно посмотрела на него.

— Итак, какая причина привела тебя сюда?

Он беспокойно поерзал на стуле.

— Я кое-что проверил вчера вечером и узнал, что ты действительно родила девочку в день аварии.

— Думаю, отец научил тебя этому.

Скотт непонимающе посмотрел на нее.

— Чему научил?

— Проверять все, что тебе говорят.

Он стиснул зубы.

— Если ты имеешь в виду, что мой отец был осторожен в делах, тогда ты права. Он не добился бы того положения, которое имел, если бы позволил обманывать себя.

— Люди, возможно, обманывали его, но лишь потому, что он сам поступал точно так же. Я знаю, как он третировал и обманывал своих рабочих, видела это по своей маме. — Люси наклонилась ближе к нему. — А еще я видела лагеря для переселенцев. Дома хуже собачьей конуры. И не пытайся убеждать меня, что твой отец был хорошим человеком.

На скулах Скотта заиграли желваки. Лагеря для переселенцев были яблоком раздора между его отцом и им многие годы. Скотт победил только потому, что пригрозил, что выйдет из семейного бизнеса. Теперь дома содержались в чистоте, велась борьба с грызунами и тараканами, бытовые удобства поддерживались в хорошем состоянии. Впрочем, какое Люси было до этого дело?

— Я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать недостатки своего отца, — произнес он наконец. — Давай поговорим о нашей дочери.

— Ее зовут Келли, — сказала Люси.

— И ты пятнадцать лет ждала, чтобы сказать мне это?

— Я уже говорила о причинах своего молчания.

Скотт положил руки на стол и сцепил пальцы.

— Теперь, когда я все знаю, чего ты ждешь от меня?

Она посмотрела на его кисти и отметила про себя, что из тонких юношеских они превратились в крепкие мужские руки. Она припомнила, с какой гордостью держалась за его руку во время свиданий. В те годы ни для кого не было секретом, что Скотт мог иметь любую приглянувшуюся ему девушку. Но он выбрал ее, дочь Дарнела Одама, чем удивил не только одноклассников, но и ее саму. Больше всего ее тронуло то, с каким волнением и робостью он подошел

к ней, чтобы в первый раз пригласить ее на свидание. А она-то ожидала, что сын Обри Баффорда высокомерный и самонадеянный.

Тогда Скотт был молод и наивен. Влияние отца еще не наложило на него отпечаток. Оторвав взгляд от его рук, она взглянула на него. Карие глаза смотрели на нее настороженно.

— Ты думаешь о деньгах, не так ли? — спросила Люси. Он неопределенно дернул плечом.

— А разве это не так?

— Каким ты стал злым.

— На то была основательная причина, должен заметить.

Люси закрыла глаза и мысленно досчитала до десяти. Ей нельзя было терять самообладания. Она глубоко вздохнула, открыла глаза и холодно посмотрела на него.

— Нет, Скотт, деньги тут ни при чем. Я взяла деньги, предложенные твоим отцом, потому что вынуждена была покинуть город и устроить жизнь для себя и Келли. Сейчас я не нуждаюсь в твоей материальной помощи.

— Что же тебя подтолкнуло сказать, что она моя дочь? — спросил он.

Люси посмотрела на недоеденный бутерброд.

— Потому что я обязана рассказать Келли, кто ее отец, а когда она узнает правду, то, возможно, захочет встретиться с тобой. Я не могу допустить, чтобы ты хоть чем-то, словом или поступком, причинил ей боль.

— Я не настолько жесток, Люси, — сказал он, силясь понять, как ей удается заставлять его чувствовать себя негодяем.

— Честно говоря, я не знаю, что ты теперь за человек.

— Ну, в этом отношении мы равны, потому что я тоже не знаю тебя, — с горечью произнес Скотт.

Она задумалась.

— Хорошо, поскольку я мать твоей дочери, думаю, ты имеешь право знать обо мне все. Спрашивай.

— В самом деле?

Люси утвердительно кивнула.

— Что ж… Пролежав месяц в коме, я пришел в себя и узнал, что девушка, которую я любил больше всего в жизни, уехала из города, даже не попрощавшись. А ребенок, которого мы ждали, — погиб. Что мне следовало делать?

Она глубоко вздохнула.

— Прежде всего поправиться. Затем нанять частного детектива, что для тебя было по средствам, и провести расследование, чтобы узнать правду о том, что произошло.

Скотт удивленно посмотрел на нее.

— Не могу в это поверить. Ты пытаешься свалить всю вину на меня?

Она с грустным видом покачала головой.

— Здесь нет ничьей вины, Скотт, — сказала Люси, хотя в глубине души знала, что до конца своих дней будет во всем винить Обри Баффорда. — Что случилось, то случилось. Мы не можем изменить прошлое, но должны думать о будущем.

— Ты действительно считаешь, что у нас есть будущее? — спросил он.

Его слова больно задели Люси. Поразительно, что спустя столько лет Скотт все еще мог влиять на ее чувства.

— В том, что касается Келли, да. Ради нее мы должны найти взаимопонимание, быть вежливы друг с другом, в конце концов.