Запоздалая свадьба
Шрифт:
— У меня есть еще один вопрос, — сказал он.
Люси посмотрела на часы.
— Хорошо, спрашивай.
— Неужели тебе никогда не приходило в голову, что я, вопреки всему, мог выжить?
Она вздохнула. Было видно, что он готов наброситься на нее с упреками, что, возможно, дало бы выход долго сдерживаемым эмоциям. А она могла бы показать ему листок с отпечатанным некрологом. Но ее не радовала перспектива нанести Скотту еще одну болезненную рану, представив ему доказательства чудовищного поступка его отца. Кроме того, он мог не поверить ей. Люси успела убедиться, что он во многом
— Прогноз врачей не оставлял сомнений, что состояние твое было безнадежным, — сказала она. — Меня заверили, что жить тебе оставалось сутки или чуть больше, при этом твой отец ясно дал понять, что мое присутствие около тебя нежелательно. Что же касается причин, по которым я покинула город, то их у меня было достаточно. — Люси помолчала. — Но все это теперь не имеет значения, не так ли? Я понимаю, что опоздала со своим признанием на пятнадцать лет, но все-таки даю тебе шанс узнать дочь. Решение за тобой, Скотт.
На минуту он погрузился в размышления.
— Как я могу быть уверен, что ты снова не убежишь? Что не успею я познакомиться с дочерью, как ты соберешь вещички и уедешь среди ночи?
— Ты должен доверять мне, — с упреком сказала она.
Он отвел взгляд в сторону, не желая, чтобы Люси заметила, что старые раны давали о себе знать, когда его сопротивление иссякало. Все произошло так быстро: сначала их неожиданная встреча, затем ее заявление, что у него есть дочь. Скотт надеялся, что справится с этим без особого труда, но теперь понял, что необходимо время для осмысления происшедшего. Возможно, при следующей встрече с Люси он будет хладнокровнее.
— Когда-то я доверял тебе, Люси, — сказал он, — и что получил взамен? — Скотт встал. — Конечно, Келли тут ни при чем, и я во что бы то ни стало встречусь с ней, независимо от того, позволишь ты или нет.
Он повернулся, собираясь уйти.
— Когда ты сообщишь мне свое решение? — спросила Люси.
Скотт посмотрел на нее через плечо.
— Прошло пятнадцать лет, так что день или два не имеют значения.
Она понимала, какие чувства переполняют его после всего, что он узнал в последние дни. Поэтому Люси решила не рассказывать ему, что его сын и ее дочь уже подружились. Но надолго откладывать этот разговор не следовало. Она даст Скотту несколько дней, чтобы прийти в себя, а потом обязательно расскажет.
Была суббота. Скотт сидел в своем рабочем кабинете и просматривал недельный отчет о работе на заводе, но никак не мог сосредоточиться на цифрах. По воскресным дням он обычно не появлялся на заводе, однако сегодня ему не сиделось дома из-за охватившего его беспокойства.
Прошлую ночь Джеф провел у какого-то друга и собирался вернуться домой лишь к вечеру. А ему так хотелось повидать мальчика. Последнюю неделю он жил у него, поскольку Эми уехала на конференцию, а завтра он опять вернется к матери.
Они с Эми совместно осуществляли опеку над сыном, а выполняя финансовые обязательства, Скотт всегда был щедрым. Он оплатил расходы на строительство нового дома в престижном районе, чтобы сын
Скотт был потрясен, когда через пять лет замужества Эми попросила его дать ей развод. Он никак не мог понять, почему она решила уйти? Он не сомневался, что был хорошим мужем и отцом, но Эми заявила, что этого недостаточно. Она хотела от него любви и страсти. Какое-то время он пытался придать их отношениям любовную окраску, но она скоро поняла, что сердцем он не с ней.
— Ты не любишь меня, Скотт, — говорила она. — Никогда не любил. Ты все еще не можешь забыть Люси. Давай разойдемся, пока остаемся друзьями.
К счастью, они и по сей день сохранили дружеские отношения. У них бывали разногласия, в основном из-за Джефа, но они быстро приходили к согласию. Скотт отлично понимал причину их дружелюбия: когда мужчина равнодушен к женщине, никакие ее слова и поступки не могут глубоко ранить его.
Вот почему появление Люси напугало его. Это грозило нарушить привычный мирный ход его жизни. Она все еще волновала его, он желал ее теперь гораздо сильнее, чем в свои семнадцать лет. Однако в его чувствах к ней появилось то, чего не было раньше. Он перестал доверять ей.
Скотт оторвал взгляд от бумаг, когда в дверь постучали.
— Войдите, — крикнул он и буквально подпрыгнул в кресле, когда в приоткрытую дверь просунулась голова Люси Одам. В эту минуту он испытал суеверный страх, словно мысль о ней сверхъестественным образом на его глазах обратилась в плоть. «Колдовство тут ни при чем, — успокоил он себя, — просто я слишком много думаю о ней в последнее время».
Скотт встал, непроизвольно проведя ладонями о джинсы. Только тогда он ощутил, что ладони влажные.
— Люси?
— Я помешала тебе?
«Что за странный вопрос», — подумал он. Впрочем, Люси ведь представления не имеет, что всю прошедшую ночь он пролежал без сна, думая о ней, представляя, как она, приподняв красную юбку — ту самую, что он видел на ней в санатории, — садится на него верхом. Эти видения озадачили его, и Скотт пришел к выводу, что противоречивые чувства, которые он испытывает к ней, не мешают ему желать ее в постели.
— Я принесла своей маме лекарства, которые она забыла утром, — сказала она. — Могу я поговорить с тобой?
Лекарства были не единственной причиной, по которой Люси оказалась на заводе. Она решила рассказать ему о Джефе и Келли.
— Входи.
Она медленно подошла к столу.
— Это займет всего минуту.
Скотт посмотрел на нее. Она была одета в узкие джинсы и белый свитер. Рост у нее был выше среднего — пять футов и семь или восемь дюймов, но при этом она не походила на тонких как тростинка фотомоделей, что бросались в глаза с обложек журналов, выставленных в киосках супермаркета. Вид у нее был свежий, изгибы тела мягкие и очень женственные. Он представил, как ласкает ее кожу, цвета меда, как погружается в нее так глубоко, что у Люси перехватывает дыхание, и она вскрикивает. Что было в ней такого, отчего у него в первое мгновение возникало желание заняться с ней любовью, а в следующую минуту сделать ей больно? Уж не сходил ли он с ума?