Записки летчика-наблюдателя
Шрифт:
Попытки белых войск приблизиться к Астрахани успеха не имели. В частях 11-й армии и в самой Астрахани товарищ Киров твердой рукой расправлялся с агентурой врага и вел огромную работу, повышая боеспособность армии и укрепляя ее тыл.
«Ньюпор» Лапсы износился до такой степени, что летать на нем запретили, его отправили по железной дороге в Саратов во 2-й авиационный парк. Взамен «Ньюпора» Лапса получил другой самолет, из числа отремонтированных во 2-м авиационном парке — «Фарман-30».
Из отряда уехали Демченко и Сероглазов в резерв, во 2-й авиационный парк, а также Ванин — его направили учиться в летную школу. На его место в отряд прибыл Иван Иванович Круглов, человек лет
Уехал из отряда и один из самых больших моих друзей — моторист Борис Николаевич Мошков. Он был назначен комиссаром авиационного отряда, находившегося где-то на Южном фронте. Было получено приказание командировать меня в школу летчиков-наблюдателей в Москву [6] .
6
Последующие события в отряде были записаны мною, когда я возвратился в отряд в начале октября 1919 года, после окончания школы летчиков-наблюдателей.
Снабжение нашего отряда авиационным бензином все более и более затруднялось. Организованный товарищем Кировым тайный подвоз бензина на лодках из района Кавказа, естественно, не мог удовлетворить все наши потребности.
Запас бензина в отряде подходил к концу. Фокин и Шкуро доложили об этом товарищу Кирову. Последнее время полеты производились редко: берегли оставшееся горючее. Из Главного управления Воздушного флота поступили указания о переводе двигателей с бензина на суррогаты — различного состава горючие смеси. Надо было выяснить, какие моторы на какой смеси могут работать. После горячих и долгих споров и проб мы пришли к выводу, что моторы «РОН», установленные на самолетах «Ньюпор» и «Сопвич», можно эксплуатировать на спирте-ректификате с небольшим добавлением эфира. С трудом удалось добиться положительных результатов от мотора «Сальмсон», установленного на самолете «Фарман-30». Мотор на самолете «Спад» «Испано-Сюиза» вообще не удавалось перевести с бензина на суррогат топлива. Мотор капризничал, и пришлось весь остаток авиационного бензина «забронировать» для моторов «РОН», а полеты Короткова на самолете «Стад» ограничить только вылетами для воздушного боя с англичанами.
Еще хуже оказалось со смазочным маслом. Для моторов «РОН» и «Испано-Сюиза» нужна была касторка, а в отряде ее почти уже не было.
Фокин и Шкуро просили товарища Кирова забрать для нужд отряда касторку из всех астраханских аптек и аптечных складов. Товарищ Киров согласился с этим и сделал необходимые распоряжения. Астраханцы остались без касторки, но зато самолеты нашего отряда были обеспечены ею полностью.
Спирта-ректификата и эфира отряду удалось получить достаточное количество. Но, работая на этом новом виде горючего, моторы быстрее изнашивались, чаще возникали разные неполадки. Кроме того, наличие в отряде больших запасов спирта явилось большим соблазном для любителей выпить. В отряд повадились ходить приятели летчиков и мотористов и разные начальствующие лица, рассчитывавшие на гостеприимство летчиков. Строгий порядок хранения и выдачи спирта, массовый контроль коммунистов избавили отряд от пьянок.
Поздно ночью был получен боевой приказ: на рассвете выслать один самолет в распоряжение командира конной части, оборонявшей район села Владимировки, находящейся на левом берегу Волги, северо-восточнее города Черный Яр; летчику произвести посадку у села Владимировки, разыскать там командира
Только что начало рассветать, как все уже были на аэродроме. На задание решил лететь командир отряда Фокин с наблюдателем Соколовым. Соколов был из зажиточной семьи астраханских казаков. Его отец и брат — об этом было известно в отряде — служили в рядах белой армии генерала Толстого. Соколов в 1918 году добровольно вступил в Красную Армию, порвав всякие отношения со своими родными.
Когда «Сопвич», на котором должны были лететь Фокин и Соколов, готовили к полету, выяснилось, что мотор дает перебои. Налаживать мотор взялся механик отряда. Снимали и прочищали магнето, проверяли прочность присоединения проводников к свечам, вынимали и чистили свечи. Делалось, кажется, все, что должно обеспечить хорошую работу мотора, а он продолжал давать перебои.
Только к десяти часам наконец удалось устранить неполадки. Спустя несколько минут Фокин и Соколов были уже в воздухе.
После того как «Сопвич» скрылся из глаз и затих шум мотора, все молча постояли еще несколько минут в ожидании, не возвратится ли он из-за каких-либо неполадок в моторе. Но самолет не возвращался.
К вечеру в отряд поступило тяжелое известие: Фокин и Соколов погибли. Наша конница вынуждена была под давлением белых оставить Владимировку около 9 часов утра.
Когда над Владимировкой появились советские летчики, наша конница находилась в двух — трех километрах от села. Фокин и Соколов приняли конницу белых, захватившую Владимировку, за свою, и Фокин посадил самолет, выбрав площадку у южной окраины села. Наши конники видели, что едва Фокин и Соколов вылезли из самолета, как были схвачены белоказаками. Они даже не успели оказать сопротивления.
Около часа дня, накопив силы, смелой и решительной контратакой наши конники отбросили противника и ворвались во Владимировку. Здесь удалось установить, что белоказачьи офицеры допрашивали пленных летчиков, избивая их нагайками. Когда к Владимировке начали быстро приближаться наши контратакующие части, офицеры вытащили Фокина и Соколова на улицу. Наши конники были уже на окраине села, когда офицеры шашками зарубили советских летчиков. Не успели еще кавалеристы выбить белых из Владимировки, как вновь пришлось отступить. Трупы Фокина и Соколова остались на улице Владимировки.
Самолет, стоявший на окраине села, советские конники сожгли при отступлении.
После гибели Фокина временно исполняющим обязанности командира отряда был назначен летчик Лапса.
Глава 4
В начале августа 1919 года нашему отряду было приказано немедленно всем составом отправиться в район села Батаевки. Село это находилось в 240 километрах северо-западнее Астрахани, в левом рукаве Волги, на реке Ахтубе.
Срочная переброска отряда и некоторых других частей на север преследовала цель усилить группу войск, действовавших на царицынском направлении. Наше командование вынуждено было сделать это потому, что войска контрреволюции развивали наступление.
Двигаясь из района Царицына на север вдоль правого берега Волги, белые 30 июля взяли город Камышин и продолжали теснить войска 10-й советской армии. Одновременно деникинские части вели наступление из района Царицына на город Черный Яр.