Запертое эхо
Шрифт:
В первый весенний день я мчался к мистеру Родерику с новой партией полотен. Окрыленный предвкушением, но еще уязвимый неудачами, я скакал по лужам и придерживал рукой шляпу, чтобы вместе с ней не улетели остатки моего благоразумия. Мне не терпелось показать новые работы – они были своего рода свежим воздухом, наполнявшим мои легкие последние месяцы. Своим новым дыханием я и насыщал картины.
Мистер Родерик как обычно выглядел крайне уставшим и измотанным. Я понимал, что у него куча работы, поэтому не хотел задерживать его
– Питер, рад тебя видеть! – На мгновение его лицо просияло, но затем приняло все то же выражение обреченной покорности своему делу. – Что там у тебя?
Пока мистер Родерик расставлял новые полотна, а я пытался их не разглядывать, дабы не тянуть резину, ловким движением мне удалось освободить те работы, которыми отчаянно хотелось похвастаться.
– Вот. – Встал я торжественно, приготовившись отстаивать каждый свой мазок на холстах.
Мистер Родерик принялся изучать мои работы, прищурившись, а затем достав из кармана пиджака очки в тонкой оправе. Его особенно привлекла работа, выполненная в духе Эль Греко – расплывчатые фигуры, плавные, практически лессированные, полупрозрачные мазки наполняли картину свежестью. Она дышала. Дышала красками, как я дышал осознанием новых возможностей.
– Неплохо. Весьма неплохо. Полагаю, ты постигаешь новые техники, это похвально. – Он спрятал очки и взял картину своими тонкими пальцами. – В следующий раз попробуй покрыть картину в том же стиле матовым лаком. Эффект будет ярче.
– Что ж, попробую. Эти возьмете? – указал я на оставшиеся полотна.
– Оставляй все. Ты проделал прекрасную работу.
Через мгновение в моей руке красовалась крупная купюра, которую я и во сне никогда не видел. А сейчас мог разглядеть и более того – потратить!
– Труд окупается, мальчик мой. Иди и продолжай работать.
– Так точно, сэр!
Я выпорхнул из здания и помчался за матовым лаком. Я же примерный ученик, в конце концов. Сделав покупки в магазине для художников, я отправился к портному, чтобы побаловать себя новым костюмом. Странно, как легкое преображение может сказаться на внутреннем состоянии. Я сразу почувствовал себя победителем. Стоило лишь потратить немного деньжат на себя. Волшебство, не иначе.
Сегодня в планах не было ровным счетом ничего, поэтому я решил пригласить Рене на ужин, раз уж день выдался таким удачным, и я мог сводить ее в приличное заведение. Хорошо, что она оставила мне номер телефона отеля, в котором проживала, иначе пришлось бы ждать сеанса, который был намечен на субботу. Пятницу я бы не протянул.
Когда нас соединил портье, голос Рене меня немного насторожил: он был сонным и уставшим. Я испугался, что она заболела, и не мог сдержать своего волнения – сегодня я вообще ничего не мог сдержать, так как был на пределе эмоций.
– Я спала весь день… – промурлыкала она, а затем сладко зевнула.
– Ты часто это практикуешь? Ты правда не заболела?
– Сколько вопросов и все разом…
– Придется ответить, мисс.
– Я не больна. Просто привычка. Я люблю спать днем. Делала так после выступлений. Отсыпалась днем, работала поздними вечерами.
– Но
– Питер, я делаю что хочу. И не считаю нужным отчитываться за свои действия. – Ее интонация была настолько фривольной, что я даже не думал обижаться, но все равно меня бесило ее равнодушие к моему волнению. Несколько дней назад она таяла в моих руках, а теперь ей все равно: есть ли я в ее жизни или нет. Причин для злобы мне хватало, пусть я и надумал их сам. Но я избрал мудрую позицию – я не буду выдавать своих чувств, раз уж она решила держать меня на расстоянии. Попробую сыграть по ее правилам. Интересно, кто сдастся первым?
– Я и не отчитываю тебя. Мне безразлично, как ты растрачиваешь свою жизнь. Я же могу поинтересоваться твоими планами на вечер?
– С каких это пор тебе безразлично?
Как быстро она сдалась! Я не мог не злорадствовать. Первая наживка проглочена столь стремительно, что со второй следовало подождать.
– Ты сама дала понять, что привязываться к тебе не имеет смысла. Поэтому я не хочу лезть в твою жизнь, пока ты сама этого не захочешь.
Я слышал лишь дыхание в трубке.
– Ты меня слышишь? – обратился я к ней.
– Да. Ты спрашивал что-то насчет планов…
– Ах, да. Я хотел пригласить тебя поужинать. Только вот не знаю, где лучше…
– Приходи в ресторан моего отеля. В восемь. Идет? – она словно повеселела.
– Как скажешь, – бросил я равнодушно.
Ресторан Ритца мне не особенно импонировал. Наверно, после «Глории» все казалось мне каким-то блеклым. Хотя мне-то грех было сетовать на несомненную роскошь этого места, ведь я не являлся ровней здешним постояльцам. Даже в дорогом костюме я чувствовал себя чужаком. Рене спустилась в ресторан ровно к намеченному времени. Она была в золотой шелковой комбинации, что струилась по изгибам ее стройного тела, на голове сияла шитая блестящими нитями широкая повязка. Я знал этот образ – она хотела видеть себя в чем-то подобном на своем портрете.
– Ну привет. – Улыбнулась она кокетливо.
– Ну здравствуй.
Официант отодвинул ее стул, она села и по своему обыкновению бросила голову на перекрещенные пальцы рук.
– Как поживаешь?
– Давай обойдемся без клише. – Я закурил и протянул пачку своей визави. – У меня хорошие новости. Я продал несколько полотен и получил неплохой барыш.
– Значит, мы отмечаем?
– Можно и так сказать. Заказывай что хочешь.
– Я не особенно голодна.
– Тогда выпей.
Я достал из ведерка со льдом бутылку шампанского и налил Рене полный бокал.
– Почему ты живешь в отеле? – спросил я.
– Так проще. – Ее плечи подпрыгнули. – Не нужно привязываться к месту. В любой момент можно собрать вещи и уехать. Мне это нравится.
– И ты не хотела бы иметь свой дом? Думаю, ты можешь себе это позволить.
– Как раз наоборот, – ее слова сопроводила печальная улыбка: я знал, что она имеет в виду вовсе не деньги.
– Я думала над тем, что ты мне сказал. – Продолжила она через некоторое время.