Запасной

Сассекский Гарри

И к тому же евнухом.

Что хотела доказать Вселенная, забрав у меня пенис одновременно с братом?

Несколько часов спустя, на приеме, я сделал несколько коротких замечаний. Не речь, просто краткое двухминутное вступление к настоящим шаферам. Вилли несколько раз сказал мне, что я должен выступать в роли "compere" (компаньона).

Мне пришлось поискать, что означает это слово.

Пресса много писала о моей подготовке к этому выступлению, о том, как я звонил Челси и проверял с ней некоторые реплики, упрямился, но в конце концов уступил, когда она попросила

не говорить "убийственные ноги Кейт", и всё это было чушью. Я никогда не звонил Челси по поводу своей речи; мы с ней не поддерживали постоянную связь, поэтому Вилли спросил меня, прежде чем пригласить её на свадьбу. Он не хотел, чтобы кто-то из нас чувствовал себя неловко.

По правде говоря, я показал несколько реплик JLP, но в основном действовал по наитию. Я рассказал несколько анекдотов о нашем детстве, глупую историю о том, как Вилли играл в водное поло, а затем прочитал несколько уморительных отрывков из писем, присланных широкой публикой. Один американский парень написал, что хотел сделать что-то особенное для новой герцогини Кембриджской, поэтому отправился ловить горностаев — традиционного меха королевских особ. Этот чрезмерно увлеченный янки объяснял, что он намеревался поймать тысячугорностаев для задуманного им предмета одежды (Боже, это была палатка?), но, к сожалению, ему удалось напугать только... двух.

Тяжёлый год для горностаев, сказал я.

Тем не менее, добавил я, янки не остановился, пошёл дальше, как это делают янки, и сшил из подручных материалов, то, что я сейчас держу в руках.

В комнате все невольно ахнули.

Это были стринги.

Мягкие, пушистые, несколько шелковых ниточек, прикреплённых к V-образному мешочку из горностаевого меха, не больше, чем мешочек с кольцом внутри моей туники.

После коллективного "аха" последовала тёплая, приятная волна смеха.

Когда он утих, я закончил на серьёзной ноте. Мамочка: Как бы ей хотелось быть здесь. Как бы она любила Кейт, и как бы ей хотелось видеть эту любовь, которую вы обрели вместе.

Произнося эти слова, я не поднимал глаз. Я не хотел рисковать, глядя в глаза папе, Камилле и, прежде всего, Вилли. Я не плакал с похорон мамы, и не собирался плакать сейчас.

Я также не хотел видеть ничьё лицо, кроме маминого. Я отчётливо представлял себе, как она сияет в день торжества Вилли и смеётся над мертвым горностаем.

43

Достигнув вершины мира, четверо раненых солдат откупорили бутылку шампанского и выпили за бабушку. Они были так добры, что позвонили мне и дали послушать их радость.

Они установили мировой рекорд, собрали грузовик денег для раненых ветеранов и достигли чёртового Северного полюса. Вот это поворот! Я поздравил их, сказал, что скучал по ним, хотел бы быть там.

Благая ложь. Пенис у меня был на грани между повышенной чувствительностью и травмой. Последнее место, где я хотел бы оказаться,

была Ледяная пустошь.

Я попробовал несколько домашних средств, в том числе одно, рекомендованное подругой.

Она посоветовала мне нанести крем Elizabeth Arden.

Моя мама использовала его для губ. Хочешь, я намажу им своего малыша?

Это поможет, Гарри. Поверь мне.

Я нашёл тюбик, и как только открыл его, запах перенёс меня во времени. Мне показалось, что мама появилась прямо здесь, в комнате.

Затем я взял немного и нанёс его... там.

"Странные" ощущения — не совсем то слово.

Мне нужно было обратиться к врачу и как можно скорее. Но я не мог попросить Дворец найти мне врача. Какой-нибудь придворный пронюхал бы о моём состоянии и сообщил бы об этом прессе, и в следующий момент мой малыш попал бы на первые полосы газет. Я также не мог вызвать врача самостоятельно, наугад. И при обычных обстоятельствах это было невозможно, но сейчас это было вдвойне невозможно. Алло, это принц Гарри. Слушайте, у меня, кажется, проблемы с нижней частью тела, и я просто хочу спросить, могу ли я зайти и...

Я попросил другого приятеля найти мне, без лишнего шума, дерматолога, который специализируется на определённых придатках... и определённого ранга личностях. Непростая задача.

Но приятель перезвонил и сказал, что его отец знает именно такого человека. Он дал мне имя и адрес, и я прыгнул в машину со своими телохранителями. Мы помчались к неприметному зданию на Харли-стрит, где размещалось множество врачей. Один из телохранителей провёл меня через чёрный ход в кабинет. Я увидел доктора, который сидел за большим деревянным столом и делал записи, предположительно о предыдущем пациенте. Не поднимая глаз от своих записей, он сказал: Да, да, заходите.

Я вошёл и смотрел, как он пишет, что показалось мне необычайно долгим. Бедняга, который был у врача до меня, подумал я, должно быть был серьёзно болен.

По-прежнему не поднимая глаз, доктор приказал мне отойти за занавеску, раздеться, он сейчас подойдёт.

Я прошёл за занавеску, разделся, запрыгнул на смотровой стол. Прошло 5 минут.

Наконец занавеска отдёрнулась, и появился доктор.

Он посмотрел на меня, моргнул и сказал: О, вижу, это вы.

Да. Я думал, что вас предупредили, но мне кажется, что нет.

Точно. Значит, вы здесь. Верно. Ясно. Это вы. Хм… Напомните, на что жалуетесь?

Я показал ему свой пенис, смягчённый кремом Элизабет Арден.

Он ничего не смог разглядеть.

Это вряд ли можно увидеть, объяснил я. Это не видно снаружи. По какой-то причине мой конкретный случай обморожения проявился в виде сильно обострённых ощущений...

Как это произошло? спросил он.

Северный полюс, сказал я ему. Я побывал на Северном полюсе, а теперь мой Южный полюс не работает.