Запасной

Сассекский Гарри

Его лицо говорило: Всё любопытнее и любопытнее.

Я перечислил жалобы. Всё причиняет боль, доктор. Сидеть. Ходить. О сексе, добавил я, не может быть и речи. Хуже того, малыш постоянно чувствует, что занимается сексом. Или готов к этому. Кажется, я его теряю, сказал я врачу. Я совершил ошибку, погуглив свою проблему в Интернете и начитался ужасных историй о частичной пенэктомии, — фраза, на которую вы никогда не захотите наткнуться при поиске симптомов.

Доктор

заверил меня, что вряд ли мне понадобится такая операция.

Вряд ли?

Он сказал, что попытается помочь мне справиться с моей проблемой. Он провел полный осмотр, который был более чем инвазивным. Так сказать, не оставил камня на камне.

Самое вероятное лекарство, объявил он наконец, это время.

В смысле "время"?

Время, сказал он, лечит.

Правда, док? Жизнь подсказывала мне другое.

44

На свадьбе Вилли мне было тяжело видеть Челси. У меня всё ещё оставались подавляемые чувства, о которых не подозревал. Я также испытывал определённые чувства к мужчинам с голодными взглядами, которые шли за ней, окружали её, уговаривая потанцевать.

В тот вечер ревность взяла надо мной верх, и я сказал ей об этом, отчего мне стало ещё хуже. Это было немного жалко.

Мне нужно было двигаться дальше, встретить кого-то ещё. Время, как и предсказывал врач, должно было вылечить моего малыша. Когда же оно вылечит мне сердце?

Приятели пытались помочь. Они называли имена, назначали встречи, свидания.

Но ничего не получалось. Поэтому я почти не слушал, когда летом 2011 года они назвали ещё одно имя. Они рассказали мне немного о ней: блестящая, красивая, классная — и упомянули её статус отношений. По их словам, она совсем недавно стала одинокой. И она недолго будет одинокой, Спайк!

Она свободна, чувак. Ты свободен.

Свободен?

И вы хорошо подходите друг другу! Без сомнения, вы поладите.

Я закатил глаза. И когда такие предсказания сбывались?

Но потом, чудо из чудес, оно сбылось. Так и случилось. Мы сидели в баре, болтали и смеялись, в то время как друзья растаяли вместе со стенами, напитками и барменом. Я предложил всем вернуться в Кларенс-хаус, чтобы выпить ночью.

Мы сидели, разговаривали, слушали музыку. Оживленная компания. Весёлая компания.

Когда вечеринка закончилась и все разошлись, я подвёз Флоренс до дома. Так её звали.

Флоренс. Хотя все звали её Фли (по-русски «блоха»).

Она жила в Ноттинг-Хилле, сказала она. Тихая улица. Когда мы остановились у её квартиры, она пригласила меня на чашку чая. Конечно, сказал я.

Я попросил телохранителя объехать квартал несколько сотен раз.

В тот ли вечер или в другой Фли рассказала мне

о своём далеком предке? На самом деле, скорее всего, ни то, ни другое. Кажется, приятель рассказал мне позже. В любом случае, он возглавил "Атаку легкой бригады", обречённое на провал наступление на русские пушки в Крыму. Некомпетентный, возможно, безумный, он стал причиной гибели ста человек. Позорная глава, полярная противоположность Роркс-Дрифт, и теперь я брал страницу из его книги, с уверенностью устремляясь вперёд на полном ходу. За первой чашкой чая "Эрл Грей" я спрашивал себя: Может ли она быть моей второй половинкой?

Связь была настолько сильной.

Но я также был настолько безумен. И я видел, что она знала это, считывала с моего невозмутимого лица. Я надеялся, что она находит это очаровательным.

Очевидно, так оно и было. Последующие недели были идиллическими. Мы часто виделись, много смеялись, и никто ничего не знал.

Надежда взяла верх надо мной.

Потом об этом узнала пресса, и нашей идиллии пришёл конец.

Фли позвонила мне в слезах. У её квартиры стояли восемь фотографов. Они преследовали её через весь Лондон.

Она только что увидела, как в одной газете её назвали "моделью нижнего белья".

На основании фотосессии, сделанной много-много лет назад! Её жизнь свели к одной фотографии, сказала она. Это было так упрощённо, так унизительно.

Да, тихо сказал я. Я знаю, каково это.

Они копали, копали, обзвонили всех, кого она когда-либо знала. Они уже охотились за её семьей.

Фли просто продолжала говорить: Я так не могу.

Она сказала, что за ней ведётся круглосуточное наблюдение. Как за какой-то преступницей.

Я слышал сирены на заднем плане.

Она была расстроена, плакала, и мне тоже захотелось плакать, но, конечно, я этого не сделал.

Она сказала в последний раз: Я больше не могу, Гарри.

Я включил громкую связь. Я был на втором этаже Кларенс-хауса, стоял у окна, окружённый красивой мебелью. Прекрасная комната. Лампы висели низко, ковёр у моих ног был произведением искусства. Я прижался лицом к холодному полированному стеклу окна и попросил Фли встретиться со мной в последний раз, хотя бы поговорить об этом.

Мимо дома маршировали солдаты. Смена караула.

Нет.

Она была тверда.

Неделю спустя мне позвонил один из друзей, который подговорил нас в баре.

Слышал? Фли вернулась к своему бывшему!

Правда?

Видимо, не судьба была вам.

Точно.

По словам друга, это мать Фли велела ей прекратить отношения и предупредила, что пресса разрушит ей жизнь. Они будут преследовать тебя до самых врат ада, сказала ей мать.