Западня
Шрифт:
– Продолжим экскурсию? – Спросил Керон снимая с плеча свой плазмомет.
– Давай, – согласился Роберт.
– Тогда доставай фонарь. Освещая себе путь, они вошли в крайний справа узкий коридор. Узкий луч фонаря тут же натолкнулся на буквально висящую в воздухе, вездесущую пыль. Им казалось, что они передвигаются в каком-то коктейле, а не в воздухе. В ноздри тут же ударил ни с чем не сравнимый запах превратившегося в пыль тлена. Роберт остановился, оторвал от своего спального мешка головной клапан и повязал эту тряпку себе на лицо. Получилось некое подобие респиратора. Керон воспользовался отбитым накануне у ночного злодея противогазом.
– Странно,
– Да, это то меня и беспокоит, – согласился Керон. – В городе одни развалины, а такое прекрасное место пустует. Что-то здесь не так. Надо нам было с тобой прежде чем соваться суда, посоветоваться с каким-нибудь старожилом этих мест.
Коридор еще раз повернул вправо и заметно сузился. Через метров двадцать луч фонаря уперся в глухую стену, под ее основанием, четко выделялась слегка приоткрытая, тонкая каменная плита. То, что это был вход, а не отошедшая со своего места панель пола, лишний раз доказывала намертво вделанная в камень, литая ручка, изготовленная в виде маленькой птички, которые до сих пор водились в округе, в трудно представимых количествах. Керон остановился в раздумьи.
– Что, не хочешь идти дальше?
– Раз уж дошли до этого места, то нужно сходить, только я не могу понять, что же там может быть.
– Войдем и посмотрим. – Бодро ответил Роберт, хотя его бодрость была обыкновенным обманом. Чувствовал он себя не лучшим образом. Ему здесь не понравилось, как только они вошли в охраняемый кошмарными чудовищами вход. Керон забросил за спину свой плазмомет, и обеими руками взялся за ручку, изо всех сил потянул на себя, но плита не сдвинулась и на сантиметр, лишь слегка покачнулась.
– А ну, помоги мне, – простонал он натужно пыжась.
Роберт взялся за край плиты и что было силы рванул, но опять ничего не получилось. Каменная плита только слегка качнулась. Тогда друзья предприняли другую тактику. Вместо того, чтобы поднимать, неподъемную как оказалось тяжесть, они принялись ее сдвигать в сторону, помогая себе как рычагами, прикладами своего оружия, благо она уже не лежала в своей выемке, а находилась выше уровня пола. Дело пошло лучше. Через несколько минут им удалось сдвинуть ее настолько, что в образовавшуюся щель вполне мог пролезть человек. На красных от напряжения лицах крупными каплями выступил пот, но уже через пару минут, во время которых они отдыхали, серая, вездесущая пыль припудрила им лица, сделав похожими на только что вылезших из шахты рудокопов.
Когда осела рухнувшая в низ пыль, Роберт посветил в образовавшееся отверстие в полу. На удивление, они не обнаружили ни провала колодца, ни еще чего-то, вниз, под углом примерно в сорок градусов вели обыкновенные, сильно зализанные ступени.
– Теперь я уже сам никуда не уйду, – пообещал заинтригованный Керон сквозь свой противогаз, едва увидев теряющиеся в темноте ступени.
Взяв у Роберта фонарь, он первым протиснулся в щель. Роберту ничего не оставалось делать, как последовать за своим товарищем.
– Ты осторожней, – посоветовал он, – Здесь все такое древнее, что может в любой момент завалиться. И не вздумай стрелять, а то мы точно отсюда никогда не выберемся.
– Я постараюсь. – Пообещал Керон. Спуск в преисподнюю длился целую вечность.
Роберту казалось, что пыльным ступеням не будет конца. Только колышащаяся впереди тень
Керон, согнувшись в три погибели, двинулся внутрь и остановился на пороге огромного, как стадион помещения. Нависший, каменный свод поддерживали толстые прямоугольные колоны. Некогда, все пространство помещения занимали многоярусные деревянные стелажи, на каждой полке которых что-то лежало. Большинство стелажей давным-давно обвалилось и теперь на их месте возвышались груды пыльного хлама. Вход в подвал изнутри, охраняла пара каменных болванов, точно таких же как и те, что были на улице, только эти были гораздо меньше – примерно в рост человека. Обведя лучом фонаря обнаруженное пространство и ничего подозрительного не обнаружив, он подошел к ближайшему, сохранившемуся стелажу. Роберт поспешил за ним.
То, что они увидели на истлевшей деревянной полке одновременно потрясло и удивило обоих. Покрытое только толстым слоем пыли, на полке лежало сильно иссохшее, но прекрасно сохранившееся тело человека. Все было на своих местах. Была вскрыта только грудная клетка, из которой торчал кусок полированного, черного камня, который применялся здесь видимо только в исключительных целях. Керон остался возле своей находки, а Роберт прошелся по проходу между стелажами и осмотрел еще несколько тел. Насколько можно было судить, вытянувшиеся на полках тела, принадлежали довольно молодым людям, обеих полов. Видимо мрачные божества, порожденные страхами безвозвратно ушедшего народа, не делали различий между полами. Их интересовала только теплая, молодая кровь.
– Ничего себе, – справившись со своими эмоциями выдал Керон. – Первый раз вижу подобное. Слышать, конечно, доводилось, но видеть не пришлось. Да здесь больше тысячи человек, и все молодые!
– И выбрали мы не самый большой храм, – поддержал его Роберт. Я себе представляю, какой могильник в том, что возвышается над этой долиной.
– Не удивительно, что эта цивилизация превратилась в прах. К чему стремились – то и получили. Бесполезно искать здесь какие-то сокровища, или еще что-то. Здесь все облазили до нас. Не удивительно, что горожане не очень то и стремятся побывать в этих местах. Я никогда не видел, чтобы на кладбищах было много народа, а это же настоящее кладбище, где каждый желающий может прийти и пожать руку любому, из живших сотни лет назад.
– Слушай, – спросил Роберт, – ты не знаешь, зачем они вставляли в грудную клетку своим жертвам эти камни?
– А кто их разберет? Человеческий мозг настолько изощренная штука, что может детально обосновать и не такую дикость. Было бы желание, а причину всегда можно найти.
Можно было только догадываться, что творилось в головах живших здесь некогда людей, обладавших прекрасными знаниями и трудолюбием, позволившими им возвести огромный город, который даже в руинах был способен поразить воображение любого смертного. На ряду с такими неоспоримыми достоинствами, насколько темен и дик был этот род – крохотная пылинка развеяного по Вселенной вида жизни, невообразимо большого и поэтому бессмертного по своей сути, название которому – человек.