Западня
Шрифт:
– Я не понял, а куда делся мой ремень? – Расстроился Керон не обнаружив вещи на месте. – Остался наверно в этом озерце или еще в стоке. Расстегнулся и все. – Жаль, это была единственная вещь, которая осталась у меня от моей прежней жизни. Как-то очень давно, пряжку которая была на этом ремне, мне продал один чудаковатый старик. Он уверял, что она приносит удачу. Мне ее удалось сохранить даже на базе Люиса, а здесь потерял.
– Плюнь, – посоветовал Роберт, – если у нас все получится, то я куплю тебе десяток точно таких же.
– Действительно, черт с ней. Не больно
После того, как Роберт нашел в зарослях свой плазмомет, а Керон почистил свой, они убрались с этого места. Ничего другого не оставалось, как идти вдоль речушки, образованной сточными водами комплекса. Вокруг ее берегов буйствовали заросли. Нечего было и думать о том, чтобы следовать непосредственно по берегу, но стойкий запах, распространяющийся в быстро прогревающемся воздухе, не давал сбиться со следа.
– По этой речушке мы должны добраться до побережья. – Рассуждал вслух Роберт. – Не течет же она вверх, в горы, а должна впадать в океан, или как это там у них называется.
– Когда Стац нас вел, мы немного сдвинулись в сторону, так что через некоторое время нужно сделать на это поправку.
Ближе к обеду они так и сделали. Вскоре муторный поток остался далеко слева. Заросли джунглей стали заметно реже и идти стало легче. Но от начинающего действовать обоим на нервы, противного запаха, так просто избавиться было невозможно. Как назло по дороге им не встречался ни один ручей, ни одна воронка от поваленного дерева, залитая водой. Ничего, где можно было бы хотя бы умыться.
– Мне после утреннего купания даже есть перехотелось, – сказал Керон зорко следя по сторонам, в надежде высмотреть хоть какую-то тварь.
Оба плазмомета были включены и только ожидали сигнала, но стрелять было не по кому. Им до сих пор на глаза не попалось ничего достойного внимания.
– Не морочь мне голову, – улыбнулся Роберт, – ты бы сейчас съел все, что хоть отдаленно напоминало бы еду.
– Мне что, хорошие манеры нельзя продемонстрировать?
– Не тот случай. – Знаешь, нам срочно нужно помыться. Это вопрос не только гигиены. С таким запахом, который мы тащим за собой, нас уже можно ловить без собак. Просто посылать солдат и даже они своими прокуренными глотками почувствуют нас за километр. В конце концов противно…
Он запнулся на полуслове. Все, что он хотел сказать мгновенно вылетело у него из голову. Роберт проследил за его взглядом.
Со старой, покрытой шелушащейся корой, лианы, лениво сползал громадный питон. Зачем он забрался на такую высоту, он бы даже не объяснил сам себе, но что случилось, то случилось и ничего с этим уже поделать нельзя. Он был сыт и ему ничего не хотелось. Можно даже сказать, что он был по своему счастлив, но нужно же что-то делать, вот он и полз себе, даже не представляя зачем он это делает. Короче определенной цели у него в данный момент не было. Спустившись на более привычный для него ковер листвы, питон почувствовал себя еще лучше, если конечно это вообще было возможно, при его и так всеобъемлющем счастье. Надо сказать, это было последнее, что он почувствовал в своей долгой жизни.
На месте, где только
Не дожидаясь, когда все прекратиться, Керон достал нож и принялся разделывать добычу, кончик хвоста продолжал шевелиться и замер только тогда, когда Керон чулком стянул с питона шкуру. Выпотрошив змею, он порезал ее большими ломтями.
Как ни странно, все происходящее не вызвало у Роберта отрицательной реакции. Еще совсем недавно от такого зрелища ему стало бы не по себе, но теперь, он спокойно наблюдал за приготовлением обеда.
Когда Керон покончил со зверюгой, Роберт уже успел натаскать сухих веток и разжечь костер. Тот быстро прогорел и перестал дыметь. Вскоре они уже ели первые куски печенного мяса, не спуская глаз с находящихся в углях кусков. Те шипели, брызгали соком, распространяя по округе соблазнительный аромат. На вкус мясо оказалось не таким уж и противным, его не портило даже отсутствие соли.
– Вот это я понимаю, – счастливо улыбнулся Керон и повалился в прелую листву. – В этом что-то есть.
– В чем, – не понял Роберт, ища во что бы вытереть жирные руки.
– В том, чтобы есть один раз в неделю. Столько удовольствия одновременно. С непривычки можно и не выдержать.
Он открыл флягу и отпил несколько глотков. После обильного обеда, опресненная вода показалась противнее обычного. Скривившись, он заставил себя проглотить последний глоток.
– Кто будет спать первым? – Спросил Керон.
– Я, – ответил Роберт, широко зевая.
– Хорошо, – согласился Керон, свернулся калачиком и закрыл глаза. Роберт не возражал. Он дожарил самые большие куски мяса, старательно обрабатывая их температурой со всех сторон. Сложил неожиданно добытые запасы провизии в чудом сохранившийся пластиковый мешок и только когда день начинал клонится к своему закату, растолкал Керона и сам улегся спать.
Ночью, как обычно была еще одна его стража.
Едва несмело забрезжил рассвет, а друзья были уже на ногах. Наскоро перекусив, и прибросав листвой чернеющее пятно свежего кострища, они двинулись дальше к побережью.
Они уже успели достаточно далеко удалится от своей ночной стоянки, а в вечных зарослях тропического леса, только сейчас начинала стихать обыденная ночная возня, уступая место совершенно другим, намного более приветливым звукам дня. Роберт уже много раз наблюдал за этой метаморфозой, но до него так и не могло дойти, почему так отличаются твари ведущие ночной и дневной образ жизни. Если бы кому-то пришло в голову провести эксперимент и одному и тому же человеку продемонстрировать ночные и дневные джунгли, то с полной уверенностью можно было ожидать, что он восприймет одно и то же место, как совершенно разные. Почему так происходило, и от чего это зависело, Роберт не знал.