Западня
Шрифт:
— Пожалуйста, сэр, не закрывайте дверь, — сказала она вслед колючим голосом, глядя на него поверх очков.
Давид позвонил в больницу и попросил Джени.
— Послушай, не задавай лишних вопросов, — твердо велел он. — Я никак не могу сегодня дежурить. Я бы так не поступил, если бы не обстоятельства. Не могла бы ты позвонить Леззарду, или Хоггу, или кому-нибудь еще, кто сможет подежурить за меня?
— Хорошо… — умная женщина, она поняла, что не нужно спрашивать о причинах. — Не беспокойтесь. Здесь Этайлан. Я попрошу ее.
Следующий звонок был Иену. Прежде чем
— Брэннаган?
— Это я, Давид.
— Как дела?
— У меня прекрасно. А у тебя?
— Все в порядке.
— Ну а собаку ты кормишь?
— Да, — помолчав, ответил Иен.
— Почему бы тебе не приехать в город? Я в «Северном отпуске», в баре. Приезжай, составь мне компанию. Тут довольно мило и тихо. Мы можем выпить… кока-колы или еще чего-нибудь.
Иен громко рассмеялся, как когда-то.
— Какого черта, а почему бы и нет? Теперь, когда ты не приезжаешь, тут такая тоска, как в могиле. Я сейчас приеду.
Спустя полчаса Иен появился, и было заметно, что он пытался привести себя в порядок. На нем были облегающие черные джинсы со старой, хорошо знакомой серебряной пряжкой, чистая белая рубашка, он даже расчесал свои отросшие сзади волосы. Давид вдруг увидел друга именно таким, каким помнил. В тусклом свете бара Иен выглядел по-прежнему франтовато, худой и нескладный, как подросток, правда, с жестким, озабоченным лицом. Три женщины, сидевшие за соседним столиком, толкали друг дружку локтем в бок, с интересом посматривая на него.
Вблизи, однако, его болезнь была заметна: запавшие глаза, желтоватая сморщенная кожа. Вздувшаяся печень. В уголке губ торчала привычная сигарета, он дымил, не вынимая ее изо рта. Сразу заказал пива, а когда его принесли, попросил еще и двойной виски «Джек Дэниелс». Давид заказал то же самое. И ему требовалось что-то покрепче кока-колы.
В баре было довольно тихо. Иен был расслаблен, почти счастлив. Они сидели в красной бархатной кабинке и говорили о прошлом. Давид старался сдерживаться, просто ждать. Постепенно им стало казаться, что все в порядке, что они просто, как два старых друга, вместе выпивают. И тем не менее Давид чувствовал, как у него сжимает горло, когда Иен громко хохотал, и он так же смеялся, чтобы скрыть свою печаль.
— Иен, я хочу тебя кое о чем спросить, — сказал он после паузы в их воспоминаниях. — Я не могу думать ни о чем другом. Я только что выяснил, что у женщины, с которой я спал там, на Черной Реке, есть сын.
Иен уставился на него, лицо его вдруг стало хмурым.
— На этого ребенка, — продолжал Давид, — напал белый медведь, и его привозили сюда в больницу. — Давид щелкнул пальцами перед застывшим лицом друга. — Эй… ты слышишь? Брэннаган, ты понимаешь меня? Я думал, ты будешь рад… возможности повеселиться. Только представь, я, оказывается, столько детей завел в своей жизни! Может сложиться впечатление, что каждый раз, как только я прохожу мимо какой-нибудь женщины, она беременеет.
Иен не смеялся.
— Что ты хочешь знать?
— Что ты знаешь об этом мальчике? Его привезли
— Да, я хорошо его помню.
— Продолжай… — пьяно засмеялся Давид, хотя был совершенно трезв, и ткнул Иена кулаком. — Расскажи мне об этом. Расскажи все, что знаешь о нем.
Глаза Иена сразу как-то потухли, он опустил голову, избегая взгляда друга.
— Я знал, что в конце концов тебе все придется рассказать, — тихо начал Иен. — Но надеялся, что это случится позже.
— О чем ты, черт подери? — снова спросил Давид.
— Тебе не понравится то, что я тебе скажу, Давид. — Он остановился и вынул сигарету изо рта. — Тот мальчик действительно твой сын. Где еще, по-твоему, Шейла могла взять кровь для анализа на ДНК?
Давид с силой сжал его руку.
— Так ты все-таки знал об этом?
Иен молча посмотрел ему в лицо.
— Как ты узнал? — спросил он чуть позже.
— Не имеет значения, — прорычал Давид. — Я хочу знать, как много ты знаешь об этом? Я искренне надеялся, что ты не принимал участия в этом заговоре.
— Я и не участвовал, — Иен еще ниже опустил голову — от стыда, или потому, что был пьян, или от того и другого вместе. — Не с самого начала.
— Как Шейле удалось это сделать? — Давид снова схватил его за руку и с силой потряс. — Говори же, черт возьми!
— Да брось ты, Давид, все очень просто. В ее обязанности входит брать образцы крови ребенка и матери при увечьях от несчастных случаев. В этом нет ничего необычного… Всегда же так поступают. Но на сей раз образцы не попали в лабораторию. Очевидно, где-то по дороге у нее созрел этот невероятный план, поэтому она забрала их себе домой, положила в холодильник или в морозильник — не помню точно.
— Но зачем она это сделала? — Давид в замешательстве покачал головой. — Она не могла знать наверняка, что мальчик — мой сын.
— Она сразу это узнала, как только они прибыли. Спросила мать, кто есть еще из ближайших родственников, но у женщины никого не было. Поэтому, весьма справедливо, Шейла попросила сообщить об отце… Ну, ты знаешь, как она умеет настаивать. Мать была в ужасном состоянии, вот и открыла тайну. У нее умирал сын, и ничто другое ее не волновало.
— Значит, Шейла узнала, что я отец мальчика. — Лицо Давида было всего в нескольких дюймах от лица Иена, в голосе его слышалась едва сдерживаемая ярость. — И она решила украсть кровь моего сына и его матери и выдать эти образцы за кровь Марка и свою собственную?
— Да.
— Черт возьми, зачем? Почему она хотела подловить именно меня? Я ведь был за тысячи миль отсюда!
— Появилась возможность свести старые счеты. Давняя обида. Деньги. Не знаю… Спроси ее сам. Может, просто хотела посмотреть, получится ли у нее.
Повисло молчание. Иен зажег новую сигарету и глубоко затянулся. Руки его дрожали, и он залпом выпил виски.
— Шейла совершенно неподражаема в этом. — В голосе Иена звучало восхищение. — Согласись, это была невероятно хитроумная схема. Я всегда считал, что эта женщина — просто ходячий учебник по психопатии. И она уж точно очень умна.