Западня

Сьюэлл Китти

Глава 21

— Думаю, вам следует взглянуть на это, — сказал Давид Доусону, пока они наблюдали, как два младших офицера погружали громоздкие сани в фургон. Они стояли во дворе хижины, которая теперь выглядела такой унылой развалюхой, будто в ней никто не жил уже многие десятилетия. Давид, с перевязанными самодельными бинтами руками, передал конверт Доусону.

— Брэннаган оставил это письмо в трех экземплярах, в спальне, — объяснил он офицеру, — одно из них было предназначено мне. Теперь понятно, что послужило причиной трагедии.

Доусон снял перчатки и открыл

конверт, потом порылся во внутреннем кармане куртки в поисках очков; нашел и водрузил на нос. По мере того как он читал, его лицо становилось все напряженнее, сурово нахмуренные брови говорили о серьезности дела. Полицейский, без сомнения, был потрясен размахом противозаконных действий Шейлы.

— Бог ты мой! — воскликнул он наконец. — Если все это правда, просто потрясающе, как ей удавалось оставаться безнаказанной?

— Я понимал, что с Брэннаганом что-то происходит, — без усилий солгал Давид. — Я корю себя за то, что не понял, что он был на огромных дозах наркотиков. Похоже, я слишком давно не занимался общей практикой.

Доусон печально покачал головой:

— Эта женщина… Я не могу вам всего рассказать, но за эти годы у меня возникали кое-какие подозрения.

— Правда? Какие?

— Давайте поговорим о Брэннагане, — поколебавшись, попросил полицейский. — Я слышал, вы довольно часто навещали его в последнее время. Как по-вашему, доктор Вудрафф, это мог быть несчастный случай? Я хочу спросить: эта зависимость — достаточно ли серьезный мотив, чтобы человек покончил жизнь самоубийством?

Давид посмотрел на Доусона. У того было открытое лицо человека, которому можно доверять. Казалось, он многое знал обо всех и каждом, но в таком городишке, после стольких лет, проведенных здесь, это было вовсе неудивительно. Но в любом случае это был вполне справедливый вопрос.

— Скорее всего, нет. Но доктор Брэннаган страдал длительной депрессией, поэтому я и заглядывал к нему. Печально, но он отказывался от всякой помощи. Возможно, он боялся разоблачения.

— А он еще и прикладывался к бутылке, не так ли? — Доусон поднял голову, показывая, будто пьет из горла. — Из моих источников мне стало известно, что он выпивал до двух бутылок в день.

— Ну, — резко ответил Давид, — ваши источники немного преувеличили, но да, вы правы.

— И все же интересно, — задумчиво произнес Доусон, — что может заставить человека решиться замерзнуть насмерть?

Давид с содроганием подумал о другом письме, лежавшем в его кармане. Он сознательно пошел на сокрытие улик. Он еще не знал, к чему это приведет, но понимал, что Шейлу могут посадить в тюрьму, и, если у него не хватит сил дойти до конца в своем внезапно принятом решении, дети будут отданы органам опеки.

— Мы должны тщательно все обыскать, — сказал Доусон, будто почувствовав его смущение. — Может быть, что-нибудь обнаружим.

— Почему бы вам не начать с того места, которое указал сам Брэннаган? — Давид кивнул в сторону сарая, и Доусон позвал своих коллег следовать за ним. В сарае было много всякого старья, скопившегося за долгие годы жизни в хижине. Но то, что они искали, лежало в двух больших чемоданах. Доусон открыл защелку и откинул крышку одного из них. Внутри было огромное количество стеклянных ампул — годы и годы страданий, возможно, краткого

удовольствия, — это объясняло и подтверждало падение Иена Брэннагана. Полицейские открыли другой чемодан, и все трое принялись записывать что-то в своих блокнотах, не снимая тонких кожаных перчаток, чтобы не отморозить руки.

— Мы забираем это с собой, — сказал Доусон, и молодые полицейские потащили чемоданы в фургон. Доусон собирался идти в хижину, но Давид остановил его.

— Я не очень разбираюсь в канадских законах, но, должен сказать, меня беспокоит, что станет с детьми? Какое наказание может быть назначено Шейле Хейли за такое преступление? Конечно, у детей есть я, их отец, но им все равно будет очень трудно.

— Это будет очень серьезное наказание, — покачал головой Доусон. — Несколько лет. Ей надо бы нанять какого-нибудь ушлого адвоката.

Давид не смог сдержать улыбки:

— Одного такого она уже умудрилась нанять. Настоящий хищник!

— Ну, — полицейский с сочувствием похлопал Давида по плечу, — поскольку вы сами об этом упомянули, я, с вашего позволения, знаю, почему вы сюда приехали. До меня такие сведения доходят. Я, когда услышал, очень вам посочувствовал. Оказывается, вы ничего не знали об этих детях до недавнего времени, не так ли?

— Да, это так, — Давиду стало не по себе, и он попытался сменить тему. — Есть еще кое-что. Я сделал укол собаке Брэннагана сегодня утром, просто из сострадания. Он был уже при смерти. Очень старый пес, глубоко преданный Брэннагану. Думаю, он бы сам умер, если бы я ему не помог. Вы не могли бы его тоже забрать? Было бы отлично, если бы их можно было не разлучать…

Полицейские получили приказ осмотреть хижину и отнести мертвого пса в фургон. Доусон настаивал, чтобы Давид поехал с ними в больницу, чтобы показать обмороженные руки, но тот отказался. После того как полицейские уехали, он в последний раз зашел в хижину, раздумывая, есть ли там что-нибудь, что он хотел бы оставить себе на память о друге. В конце концов он взял лыжи с палками — горькое напоминание о последнем путешествии Иена — и запихал их в «бьюик». Потом закрыл дверь хижины, надеясь больше никогда не видеть этого печального места.

«Бьюик» совершенно заглох. Давид ругал себя за то, что не попросил людей Доусона помочь ему. Подстелив под колеса собственную куртку и все, что смог найти во дворе, он наконец-то сдвинул чертову машину с места и уехал прочь, ни разу не обернувшись.

* * *

Пока Давид ехал к больнице, он размышлял о теории главенства сознания над материей. Он все утро орудовал обмороженными руками, игнорируя боль, но теперь она заявила о себе в полную мощь, и он чувствовал тошноту и опустошенность.

— Кто сегодня работает? — спросил он у Вероники, новенькой медсестры из Виннипега, которая встретила его в коридоре. Она выглядела бледной и сильно расстроенной.

— Хогг, Леззард, Кристоф, — ответила она, косясь на грязные тряпки на его руках. — Этайлан только что ушла. — Она подошла ближе и прошептала: — Они все только что вернулись из морга. Думаю, вы не знаете… Иен Брэннаган замерз насмерть вчера вечером.

— Я знаю, — Давид легонько похлопал ее по плечу.

— Я его совсем не знала, — всхлипнула девушка, — но это так ужасно!