Замороженный
Шрифт:
Глава 15
Я захожу в спортивный зал. Тренировка ещё не началась – Семён куда-то пропал и все его ждут. Чтобы скоротать время, достаю телефон. Но лучше бы я этого не делал, потому что на экране новое сообщение: «Мы можем поговорить?» Если я не отвечаю в мессенджере, надо писать мне смс – да, Вика, ты правильно всё поняла. Блокирую её и здесь.
Настроение сразу портится. Чтобы ни с кем не разговаривать, надеваю наушники, включаю книгу и отхожу подальше от остальных.
Котик, к сожалению, этикету не обучен, поэтому подходит ко мне и что-то говорит, раскачивая головой вперёд-назад. А потом вытаскивает наушник из моего уха и тянет к себе. Аудио сразу останавливается, и он ничего не слышит.
– Это так не работает, – я забираю наушник обратно. – Что ты хотел?
– Говорю: «что слушаешь?»
– Ремарка, – отвечаю я.
– Что ещё за ремарка? – усмехается он.
– Ремарк. Эрих Мария.
– Чего? – всё ещё не понимает он.
– Я слушаю книгу, Котик. Это всё?
– Хочешь, я тебе нормальной музыки скину? – говорит он с таким сочувствием, что я чуть не соглашаюсь.
– Я не люблю музыку.
– Ты же не знаешь, что я тебе предлагаю. Может, тебе понравится.
– Я никакую музыку не люблю, – говорю я.
– В смысле никакую? Ты что, больной, Морозов? – ржёт он.
– Ну да, ты разве не знал, что это психическая болезнь? Связана с повреждением мозга.
– Э-э-э… Ну извини, я не знал, – теряется Котик.
Слава богу, наш нелепый диалог прерывает громкая возня в другом конце зала. Мы подходим ближе.
– Смотрите, – Семён приволок откуда-то меловую доску. – Будем тренировать нападение треугольниками.
Он рисует схему поля и обозначает игроков кружочками. Если честно, я не понимаю, зачем нам это надо. Большинство школ вообще играть в баскетбол не умеют. Половину команд мы бы победили, даже если бы играли с Семёном вдвоём. Он делает подбор, передаёт мяч мне, я забиваю трехочковый. И так по кругу. Пять человек противников бегают толпой за мячом туда-сюда.
– Сёма, – говорю я. – Может, не будем всё усложнять?
Я ненавижу всё усложнять.
– Морозов, – злится друг, – это в прошлом году все видели тебя в первый раз. Эффекта неожиданности больше не будет. Если команда хоть немного пошевелит мозгами, они тебе шагу ступить не дадут.
Может, он и прав. Обычно люди думают, что мне просто везёт. До конца игры не могут поверить, что я могу забить девять из десяти трехочковых.
– Ладно, и в чём план?
– Мы будем агрессивно нападать у корзины. Вот так, – он рисует стрелочки около кружков. – Им придётся бросить защиту сюда, – на схеме появляются новые стрелки.
–
– Господи, Морозов, ну вот же, – Семён соединяет три кружка в треугольник.
Я вообще перестаю понимать хоть что-либо.
– Ты же знаешь, что любые три точки образуют треугольник? – спрашиваю я.
– Нифига. Есть ещё линия вообще-то. Ты нам решил урок математики устроить?
– Ладно, ладно. А где здесь я?
– Ты где угодно, лишь бы был открыт. Получил мяч, кидаешь в кольцо.
– Так бы сразу и сказал. С этим я справлюсь.
Семён только закатывает глаза.
– Ладно, – говорит он. – Попробуем сегодня разные варианты. Новички будут изображать защиту соперников.
Мы разыгрываем несколько комбинаций, которые заканчиваются моим броском в корзину. Некоторые выходят очень даже ничего – особенно те, где я добавляю обманные движения.
– Как у тебя получается так хорошо попадать? – после тренировки ко мне подходит Котик.
Я уже открываю рот, чтобы рассказать историю про божий дар, но вовремя останавливаюсь. Сёме это не понравится.
– У меня был хороший тренер, – говорю я. – И ещё очень много практики.
– Или просто у тебя талант, – ухмыляется он.
– Можешь мне не верить, но практика гораздо важнее таланта.
– Научишь меня? – просит Котик.
– Я могу показать, как я это делаю, но учитель из меня так себе. Лучше попроси о помощи того, кто меня тренировал. Как видишь, его методы работают.
– И кто же это?
Я киваю в сторону нашего рыжего капитана.
– Семён? – удивляется Котик.
– Ага, – подтверждаю я.
– Ладно, я понял. Спасибо, Морозов.
Глава 16
На следующий день после уроков меня задерживает классная. Разговор выходит, как в «Дне сурка»: «Куда собираешься поступать?», «У тебя сплошные тройки», «Как ты сдашь экзамены?», «Возьми себя в руки» и так далее.
– Почему она тебя не достаёт? – спрашиваю я Семёна, когда мне наконец-то удаётся отделаться от неё.
– Ну у меня-то хоть оценки нормальные, – усмехается он.
– Да кому нужны эти оценки?
– Историчке, моей маме, – перечисляет друг. – А ещё она меня немножко боится.
– Из-за того случая на классном часе?
– В том числе. И ещё в прошлый раз она меня донимала, а я ей и говорю: «Марина Валерьевна, это же долгий разговор. К такому важному вопросу нельзя подходить легкомысленно». А она: «Ну начинай». И я стал рассказывать ей, как в детстве ты заставил меня прочитать «Двух капитанов», и я втайне надеялся, что полярный лётчик Саня Григорьев на самом деле мой родственник. Потом готовился к экспедиции на крайний север.