Замороженный
Шрифт:
– Пойдёшь со мной на концерт? – спрашивает друг, когда мы по льду бредём к берегу.
– Что ещё за концерт?
– Ну я говорил тебе. Наша местная рок-группа выступает в баре, помнишь?
– Ты разве не с Танькой идти собирался? – вспоминаю я.
– Она меня бросила, – говорит друг, даже не оборачиваясь.
– Что? Когда? – удивляюсь я. Мне казалось, она обожает Семёна.
– Вчера ночью.
– Подожди, ты серьёзно? Это из-за меня? – я останавливаюсь.
– Ну не из-за меня же.
Семён
– Прямо так и сказала: «Бросаю тебя из-за Морозова»? – уточняю я. Может, он просто хочет, чтобы я чувствовал себя виноватым?
– Типа того. Говорит: «Морозов твой – придурок».
– Ну и согласился бы.
– Я и согласился. Говорю: «Ну и? Что мне теперь с этим делать?» А она: «Перестань с ним общаться».
– А ты?
– Догадайся, – фыркает друг, – если Танька меня бросила, а я с тобой на ватрушках катаюсь.
– Блин, Сёма, прости. Мне так жаль, – расстраиваюсь я.
– Да ладно, Морозов, – отмахивается он. – Ты – моя деревянная нога.
– Какая ещё нога?
– Ну сам посмотри, – он кладёт руку мне на плечо. – Я – шикарный мужчина: красив, бесстрашен, благороден, с огнём в сердце и в волосах. Но! У меня есть деревянная нога – мой унылый и вечно недовольный друг. И нога эта никуда не денется. Так что даме моего сердца придётся полюбить меня целиком, так как есть.
– Очень мило, – ворчу я. – Я же и обидеться могу.
– Не можешь. Меня вообще-то Танька из-за тебя бросила.
Мы поднимаемся по лестнице на набережную, где уже полно гуляющих.
– Может, ей просто не нравятся пираты.
– Зови меня «капитан».
– Да, капитан, – усмехаюсь я.
– Я НЕ СЛЫШУУУ!
– Так точно, капитан!
Я уже жалею, что подыграл Семёну, потому что он обхватывает меня за плечи и, дирижируя свободной рукой, распевает на всю улицу: «Кто проживает на дне океана».
– Короче, Морозов, с тебя штука, – говорит он, закончив петь.
– За моральный ущерб?
– За билет.
– А ты не мог подешевле что-нибудь выбрать?
– А ты не мог вести себя повежливее? – передразнивает меня Семён.
– Ладно-ладно, я понял.
– Только оденься соответственно.
– Это ещё что значит? Ты же не заставишь меня подводить глаза чёрным и надевать парик длинных сальных волос?
– Так ты себе это представляешь, значит? Ладно, Морозов, если ты притащишься не в папином свитере, это уже можно считать успехом.
Глава 22
Вечером я захожу навестить Ксюху.
– Ваня! – радостно визжит она. – Смотри, что мне подарили мама и папа! – в руках у неё пара пушистых хомяков. – Это Чип и Дейл, – она пихает зверей мне в лицо, чтобы я мог рассмотреть их поближе.
– Ого!
– Скажи?! У них ещё домик есть. Пойдём скорее, я тебе покажу, – кричит она по дороге в свою комнату.
– Сейчас приду, – отвечаю я Ксюхе, расстёгивая куртку.
– С Новым Годом, – в коридоре появляется мама.
– Хомяки, значит? – говорю я. – Ты же ненавидишь всё живое.
– Даже не спрашивай, – шипит мама. – Хорошо хоть не щенка притащил.
– А вы с Владом на одной волне, да?
– Это называется компромисс, слышал о таком?
– Откуда? – удивляюсь я.
– Идите ужинать, потом будете с хомяками играть, – заявляет мама и уходит на кухню.
По дороге к Ксюшиной комнате натыкаюсь на Влада.
– Привет, студент! Как жизнь молодая? – улыбается он во весь рот и хлопает меня по плечу.
– Отлично, – говорю я. – Как у тебя?
Типа мне интересно что-то связанное с этим мужиком.
– Лучше всех, – отвечает он.
Ну просто не человек, а сборник крылатых выражений.
– Вань, ну ты где? – спасает меня сестра.
– Извини, – говорю я Владу и проскальзываю в дверь.
На столе у Ксюхи стоит большая двухэтажная клетка с лесенкой, маленьким домиком, поилкой и колесом. Хомяки вразвалочку ходят туда-сюда. Мы внимательно наблюдаем за ними и смеёмся, когда Чип промахивается три раза подряд мимо лестницы. От этой суеты вокруг клетки разлетаются опилки и какашки. Я представляю, как мама будет каждый день убирать этот бардак и проклинать в мыслях Влада.
– Я выпускала их на пол, – жалуется Ксюха, – а они забились под шкаф и не хотели выходить.
– Надо сделать им лабиринт, – предлагаю я. – Чтобы они бегали, а выбраться не могли.
– Точно, – визжит мелкая и хлопает в ладоши.
– Если ты будешь так орать, у твоих хомяков разрыв сердца случится.
– Правда? – пугается она и закрывает рот руками.
– Не знаю, – честно отвечаю я. – Я не пробовал.
– Ты сделаешь лабиринт? – спрашивает сестра шёпотом на всякий случай.
– Хорошо, – отвечаю я так же шёпотом. – Только попозже, я с завтрашнего дня на работе.
– Я же сказала вам ужинать! – рявкает мама за спиной, отчего у нас самих чуть не случается разрыв сердца.
Мы дёргаемся, а потом переглядываемся и начинаем ржать. Маму это, конечно, бесит.
Ксюха наряжает меня в красный новогодний колпак, из-за чего Влад смотрит на меня как на дебила. Так что я хожу в нём весь вечер. Мы доедаем оставшиеся с праздника салаты, мама всегда любила готовить больше, чем нужно. А потом придумываем планы, какие ещё приспособления понадобятся Чипу и Дейлу. Ксюха настаивает, что надо сделать точную копию самолёта, на котором бурундуки летали в мультике. Я говорю, что надо для этого ещё Гаечку завести, за что получаю подзатыльник от мамы.