Замороженный

Василькова Ева

– Она что, специально их везде раскидывала? – ворчит Сёма.

– Думаешь, это какой-то ритуал?

– От Вики всё что угодно можно ожидать. А тебе не надоел зелёный? Может, стены ещё перекрасим?

– Притормози, – прошу я. – Мы же только в июне этим занимались.

– О чём я и говорю! Столько времени прошло!

– Мне нравится зелёный, я не хочу менять.

– Ну ладно, – сдаётся друг, и мы приступаем к новому раунду перетаскивания мебели.

В итоге я остаюсь доволен. Из комнаты пропадают не

только Викины вещи, но и её «призрак». Стол теперь стоит у окна и даже как-то располагает посидеть там с ноутбуком. А я не делал этого с тех пор, как мы расстались – каждый раз вспоминал её длинные ноги у себя перед глазами. Вика любила забираться на стол и залипать в телефон или красить ногти, прислонившись спиной к шкафу.

– Знаешь, чего не хватает? – спрашивает Семён.

– Перепланировки? – шучу я.

На секунду его глаза загораются, и я уже жалею, что сказал это. Конечно сносить сейчас стену мы не будем, но Сёма точно сохранит эту идею до лучших времён.

– Немного жизни надо добавить в твою комнату. Подожди, сейчас приду, – говорит друг и выскакивает в коридор. Через мгновение хлопает входная дверь.

Возвращается Семён с растением в горшке.

– Фикус, – торжественно объявляет он.

– Где ты его взял? – смеюсь я.

– У мамы. Она как раз приготовила его кому-нибудь подарить.

– Я не могу, Сёма. Это слишком ответственно.

– Ну да-а-а, – ухмыляется он. – Его всё-таки поливать раз в неделю надо. Вряд ли ты справишься.

– Давай сюда, – ворчу я.

Вечером папа заглядывает в мою комнату и застывает на пороге:

– Вань, привет.

Отрываюсь от чтения, смотрю на него поверх телефона. Он стоит, прислонившись к дверному косяку, и внимательно осматривает перестановку.

– Привет, – говорю я.

– Сёма убираться помогал? – он быстро догадывается, что здесь произошло.

– Ага, – усмехаюсь я.

– Неплохо получилось, – одобрительно кивает папа.

Глава 10

Всю неделю я разрываюсь между школой, тренировками, братскими обязанностями и дежурством по квартире, так что к выходным чувствую себя совершенно вымотанным. В воскресенье единственное, чего мне хочется – это поваляться на диване, но Семён уговаривает сходить в кино.

Юры ещё нет, так что мы вдвоём стоим и ждём его у входа в кинотеатр на последнем этаже торгового центра.

– Зря мы пришли, – говорю я.

– Что тебе опять не нравится? – фыркает друг.

– А ты посмотри вокруг. На всех афишах одни романтические комедии.

Вика любила такие фильмы и постоянно таскала меня на них, а мне казалось, что я смотрю одну и ту же чушь раз за разом.

– Почему? Вон там драма, – Семён указывает на постер фильма про влюблённых, в котором девушка смертельно больна.

– Ну класс!

– Успокойся,

Морозов, в два часа будет боевик, на него и пойдём.

– Всё равно, – не прекращаю ворчать я. – Тут одни парочки.

– Ну и что? Если переживаешь, что нас с тобой тоже за парочку примут, обещаю не держать тебя за руку на людях.

– Очень смешно!

– Кстати, вот и Юра. Привет! – кричит Семён. – Давайте скорее в кассу.

Они долго спорят о билетах, потому что один не готов сидеть ближе десятого ряда, второму обязательно нужно кресло у прохода, а трёх мест рядом итак почти нет. В итоге мы кое-как выбираем, куда нам сесть и идём в зал.

Поднимаемся по светящейся лестнице почти до самого верха. Народа в зале уже полно. Красные бархатные кресла все в каких-то крошках, при этом вокруг пахнет чистящими средствами. Я оказываюсь посередине между парнями, придавленный огромным ведром карамельного попкорна.

Прямо перед нами садится парочка. Им явно было наплевать, на какой фильм идти, потому что как только гаснет свет, они начинают целоваться. И делают это весь сеанс, изредка прерываясь на то, чтобы пошептаться или похихикать. Сколько я не пытаюсь сосредоточиться на сюжете, слышу только их причмокивания.

– Ну говорил же, – возмущаюсь я, когда мы выходим из зала.

По дороге выкидываю в помойку бумажное ведро, в котором остались только нераскрывшиеся кукурузные зёрнышки.

– О чём ты? – спрашивает Юра.

– О тех двоих, что сидели перед нами.

– А кто там был? – удивляется он.

– Я тоже не обратил внимания, – поддакивает Семён.

– Серьёзно? Парень с девушкой весь фильм целовались.

Пацаны переглядываются и мотают головами.

– Нет? Да они же прямо перед нами были! Я думал, они сожрут друг друга.

– Морозов, может, я тебя с кем-нибудь познакомлю? – с сочувствием спрашивает Сёма.

– Зачем? – удивляюсь я.

– В смысле «зачем»? Ты в монастырь собрался?

– Почему сразу в монастырь?

– Ну не повезло тебе один раз, бывает. Хватит страдать по этой Вике.

– Да я не страдаю. С чего ты взял? – натягиваю улыбку как доказательство своих слов.

– Слушай, я за тебя переживаю, – качает головой Семён. – Серьёзно.

– Ну не нравится мне никто. Что мне теперь делать?

– Господи, Морозов, раскрой глаза. Вокруг столько красивых девушек!

– У тебя все красивые, – усмехаюсь я.

– Это правда, – говорит он с серьёзным лицом. – Я, конечно, видел в интернете всякие жуткие картинки, но в жизни ни разу не встречал некрасивую девушку.

– Ага, – скептически поддакиваю я.

– Морозов, пойми, девушка – она как цветок. Можно оборвать ему лепестки или втоптать в грязь. Но если заботиться о нём и любить, любой цветок будет красивым: хоть роза, хоть ромашка, – философствует Семён.