Замок
Шрифт:
— Вспомнили прошлое?
— Да. Иногда эти воспоминания вызывают чересчур много эмоций. Общение с Феликсом помогло мне понять, что если человек не ощущает своего предназначения, его жизнь становится пустой, чем бы она при этом не наполнялась. Это было довольно мучительное открытие, мне пришлось затратить много лет, прежде чем я отыскала то, ради чего появилась на свет, ради чего мне стоит жить.
Внезапно Эмма Витольдовна рассмеялась.
— Вам, Рута, не кажется, что для дам мы ведем уж слишком
— Но этот человек не знал же, что мы не просто дамы, а дамы Феликса Каманина, — улыбнулась в ответ Мазуревичуте. — А это особый вид женщин, прошедший специальную школу. Мне даже трудно представить, какой бы я сейчас была, если бы не встреча с ним.
— Вы, в самом деле, думаете, что это счастье?
— Возможно, это то счастье, ради достижения которого надо все время подниматься над собой. Иногда это так трудно, что хочется рухнуть вниз. Зато когда поднимешься, то понимаешь, что это стоит затраченных усилий, ради этого стоит жить. Правда, такое случается крайне редко.
— Но у вас как раз это бывает.
— Бывает, — как-то непривычно глухо подтвердила Мазуревичуте. — Но иногда так хочется самого простого женского счастья. Человек не создан для того, чтобы все время подниматься вверх, ему становится плохо, если он не счастлив и при горизонтальном движении. И для подавляющего большинства его вполне достаточно.
— Мой муж говорит: жизнь должна быть спокойна и незатейлива, — произнесла Эмма Витольдовна.
— Но мы благодаря Феликсу лишены такому ее восприятию, — сказала Мазуревичуте. — Пожалуй, я сегодня перекурила, такие разговоры вызывают у меня сильное желание прильнуть к сигарете. А я не могу себе этого позволить. Поэтому надо идти спать.
— Разумеется. Это я вас спровоцировала на такой разговор.
— Нет, Эмма, я сама хотела об этом поговорить. Вы появились очень своевременно.
— Вы облегчили мне душу, — улыбнулась Эмма Витольдовна. — Иначе я бы переживала.
— Не стоит. — Мазуревичуте встала. — Если память мне не изменяет, мы впервые в жизни так поговорили. Почти, как подруги.
— А почему бы нам, в самом деле, ими не стать? — предложила Эмма Витольдовна.
— Хорошее предложение, я подумаю над ним. Спокойной ночи, — попрощалась Мазуревичуте.
Эмма Витольдовна проводила ее взглядом. Интересно, что только что было, подумала она? Они действительно с этой минуты стали подругами?
95
Майя и Лагунов отдыхали после бурного всплеска страсти. Они лежали рядом, но ментально находились далеко друг от друга. Каждый по-своему переживал эти мгновения, которые объединили их на недолгое время и тут же разъединили, когда оно завершилось.
Первой вернулась к действительности
— Эй, на мосту, ты где?
Лагунов тоже слегка приподнялся.
— Я тут, рядом с тобой.
Майя покачала головой.
— Несколько минут тебя тут не было.
— Где же я был, по-твоему?
— Этого я знать не могу, могу лишь сказать, что в другом месте. Я заметила: после секса ты всегда уходишь от меня.
— Тебя это огорчает?
— Да.
Лагунов снова посмотрел на Майю, на этот раз с некоторой настороженностью.
— Неужели даже ненадолго нельзя уйти? — сыронизировал он.
— Сначала уйдешь на несколько минут, потом на несколько часов, потом — навсегда.
— Прямо программа действий, — теперь уже засмеялся Лагунов. — Ты мне подсказала, как следует поступить. Ты словно чего-то боишься.
— Да, боюсь и что?
— Ничего, просто хочется узнать, что тебя пугает?
— В самом деле, хочется? Или только ради вежливости?
— В самом деле, — заверил Лагунов. Но ан самом деле, он был в этом совсем не уверен.
Майя придвинулась к нему и положила голову на плечо.
— Я дочь своего отца — Каманина Феликса Александровича.
— Это мне известно. И что из этого следует?
— Из всех его детей я самая обыкновенная. Я просто обыкновенная.
— Ты необыкновенная…
— Не надо, я знаю, что говорю, — перебила его Майя. — Такой уж уродилась. И ничуть о том не жалею. А потому мне и хочется самого обыкновенного. Кроме мужа и детей мне по большому счету ничего и не надо. Без остального вполне можно обойтись. Может, даже, если ничего этого не будет, то к лучшему.
— Вот как, не знал, что ты такая, — удивился Лагунов.
— Ты представлял меня другой?
— Другой. Вы тут все немного, а некоторые и много чокнутые.
— И Рута? — Майя даже не скрывала, что внимательно наблюдает за его реакцией.
— И она тоже, — подтвердил Лагунов.
— А мне кажется, что нормальней ее просто не бывает.
— И это тоже так.
— Я ничего не понимаю, так она нормальная или нет?
— Она нормальная, но она хочет достичь того, к чему нормальные люди не стремятся.
— Например?
— Улучшить мир.
— Вот как! Значит, по-твоему, улучшать мир могут только ненормальные.
— А разве не ясно, что улучшить мир невозможно. Он просто не меняется. Поэтому просто нет смысла заниматься подобными делами. Разве нет?
— Что же ты предлагаешь?
— Ничего не предлагаю. Пусть все будет так, как есть. К тому же не все так и плохо, есть кое-то и приятное. — Рука Лагунова поползла по телу Майи.
Но ее в данный момент интересовали другие вопросы. Майя скинула руку журналиста с себя.