Замок
Шрифт:
Владислав прижался лицом ко лбу матери.
— Ничего мы не разные, мы даже очень похожи друг на друга. Просто у нас разные фазы жизни. И все будет хорошо.
— Не будет, Ростик. Я, как астролог, это знаю из надежных источников, — вздохнула Эмма Витольдовна. — Пообещай, что не станешь лезть на рожон.
— По возможности не буду. А теперь пойду. До начала юбилея меньше часа.
108
Машина въехала на территорию замка и остановилась
Каманин поспешно одевался у себя в номере.
— Что ты так нервничаешь? — спросила Мария.
— Я не нервничаю, просто я помню, что он не любит ждать. Неудобно, человек приехал, а его никто не встречает.
— Мог бы позвонить хотя бы минут за десять, что подъезжает, — проворчала Мария.
— Не тот статус. Ладно, пойдем встречать современного классика.
Мужчины шли на встречу друг другу. Остановились в полуметре, обменялись внимательными и отчасти настороженными взглядами, затем пожали руки.
— Здравствуй, Кшиштоф. Спасибо, что приехал.
— Здравствуй, Феликс. Мне очень приятно оказаться на твоем юбилее. Прости, что так получилось, что я сам напросился.
Варшевицкий говорил по-русски правильно, но с сильным польским акцентом. Каманин вспомнил, что в свое время тот учился в Москве. И когда-то этим сильно гордился. Но пришли другие времена, и писатель старался упоминать об этом по возможности реже.
— Значит, так было нужно, Кшиштоф.
— Не знаешь, кому, Феликс?
— А это уже не столь важно, для нас главное — исполнить предназначенное. Все остальное — ненужные детали.
— Узнаю твои парадоксы, — как-то не очень искреннее улыбнулся Варшевицкий.
— А это не парадоксы. Впрочем, сейчас давай о другом. Пойдем в замок, ты устал с дороги, напою тебя кофе.
— За кофе большое спасибо, мечтал о нем весь путь в твой замок. С удовольствием выпью.
— Но прежде хочу познакомить тебя с Марией. Она без пяти минут моя жена.
Варшевицкий бросил на женщину изучающий взгляд.
— Очень приятно, пани Мария. У Феликса всегда были самые красивые женщины. И я ему сильно в этом завидовал. — Писатель галантно поцеловал ей руку.
— Я к таким не отношусь, — улыбнулась Мария.
Варшевицкий и Каманин расположились на террасе. Официантка принесла им кофе.
— Когда я узнал, что ты приобрел замок в Польше, я был сильно удивлен. Не ждал от тебя такого поступка, — произнес Варшевицкий.
— Не стоит искать большого смысла в нем. Случайно увидел объявление и подумал: а почему не купить. Тем более, Польша не чужая мне страна, я здесь прожил несколько лет.
— Но ты не самым лучшим образом к ней относился,
— Я негативно относился к отрицательным сторонам польской жизни и польского характера. Но не к самой стране и не к полякам.
— Если не считать твоего резко отрицательного отношения к нашей приверженности к католицизму. Помнится, мы чуть не дрались.
— Я и сейчас такого же мнения, — пожал плечами Каманин. — Католицизм — это особый вид польского проклятия. Он мешает вашему развитию, оглупляет нацию, сдерживает ее творческие силы. А главное он кардинально искажает взгляд на мир.
— Значит, ты все же признаешь свое отрицательное отношение к некоторым аспектам нашей жизни.
— Мы уже спорили об этом в свое время, не хочется начинать все сначала.
— Ты прав, — согласился Варшевицкий. — Я приехал не для этого.
— А для чего, Кшиштоф? Будем откровенны, мы не были с тобой друзьями.
— Не были, но при этом проводили вместе немало времени.
— Без конца ругаясь и ссорясь.
— А разве это не дружеские отношения, Феликс?
Каманин рассмеялся.
— Возможно, ты прав, людей может сближать не только любовь или взаимная привязанность, но и неприязнь и даже ненависть. Причем, иногда сильней, чем даже любовь.
— Хочешь сказать, что это наш случай?
Каманин пожал плечами.
— Ссоры тоже нужны. Они бывают более плодотворны, чем согласие. Обычно оно возникает от того, что один человек навязывает свое мнение другому.
— Да, так часто бывает, — кивнул головой Варшевицкий. — Но у нас такое не проходило. Каждый отстаивал свою позицию до конца. Ведь так было, Феликс?
— Да что об этом вспоминать да еще в столь прекрасный день. Лучше искупаться в озере.
— Спасибо, но я приехал сюда не за этим. Я хотел…
Внезапно речь поляка прервалась, а его взгляд устремился куда-то мимо Каманина. Он посмотрел в туже сторону и увидел только что вошедшую на террасу Мазуревичуте. Поляк и литовка, не отрываясь, смотрели друг на друга.
— Кшиштоф?
— Рута?
— Как ты тут оказался Кшиштоф? — спросила Мазуревичуте.
— Я заехал на юбилей к Феликсу.
— Вы знакомы?
— Мы работали на одной кафедре в Ягеллонском университете. А как ты познакомилась в Феликсом?
Мазуревичуте перевела взгляд с Варшевицкого на Каманина, затем снова посмотрела на Варшевицкого.
— Мы старые знакомые, — уклончиво произнесла она.
— Нет, уж, давайте все выясним, — потребовал Каманин. — Недомолвки всегда мешают нормальным отношениям. Никто не возражает?
Варшевицкий и Мазуревичуте ответили на это предложение молчанием.
— Все согласны, — констатировал Каманин. — Кшиштоф, мы с Рутой состояли в гражданском браке, правда, недолго, примерно полгода. Я правильно все сказал, Рута?