Замок

Гурвич Владимир Моисеевич

— Заливаете. Вам просто жалко, — не поверил Андрей.

— Я вас не обманываю. С некоторых пор я говорю только одну правду.

— А на черт тогда ты мне нужен. О чем с тобой базарить.

— Я же сказал — о вашей заблудшей душе.

— Ну, хорошо, говори, а я послушаю. — Андрей достал очередную сигарету и закурил. — Все равно нечем больше заняться.

— Я уже сказал: если не одумаетесь, вас ждет большое несчастье. Подумайте о своей матери, каково ей будет, если она вас потеряет.

— Переживет с твоим папашей.

Ей нет до меня дела.

— Это не так. Ваша мать — замечательный человек, и она переживает за вас.

— Откуда тебе про то известно?

— Я же не слепой, я вижу.

— Я, между прочим, тоже не слепой, но что-то ничего такого не вижу. Это как объяснить?

— Это заблудшая душа застилает вам глаза.

— Слушай, монашек, а ты другие слова знаешь?

Николай грустно покачал головой.

— Я слышу, как твоими устами вещает дьявол.

— Да ты головой тронулся. Впрочем, я заметил, вся ваша семейка ненормальная.

— Возможно, — согласился Николай. — Но это не отменяет тот факт, что твоя заблудшая душа приведет тебя к погибели. Или твоих близких. Она просто так от человека не отстает.

— Ну, хорошо, что же мне делать, чтобы все исправить?

— В первую очередь молиться. Для этого случая есть специальная молитва.

— Да ну! — деланно удивился Андрей. — И можешь почесть?

— Могу. Господи! Не презри меня, раба лукавого и грешного, помилуй меня, Владыка, Искупитель и Учитель! Открой мне, рабу Твоему, тайну тайн, что означает познание Бога и человека!? Слово Твое в Писании призывает к этому, отцы говорят об этом, молитвы зовут к этому. Но что это, Господи?!

Почему дерзаю Тебя просить открыть тайну эту? Так как тайна эта откроет мне путь ко спасению моему и даст исполнить волю Твою!

Прося, чтобы открыл мне тайну эту, открою Тебе тайну свою, но которую Ты знаешь даже лучше меня. Но я скажу ее — не так Тебе, как себе. Когда жил я без Тебя, Господи, то познавал мир видимый, и все было понятно мне. Не знал Тебя, а знал мир и законы его, знал желания свои и мысли свои. Я собрал все это до того, как услышал Глас твой, который звучал всегда, призывая меня, но по забвению и неведению своему я не обращал внимания на него.

Николай остановился, заметив, что Андрей не слушает его.

— Это все? — спросил Андрей.

— Нет, это довольно длинная молитва.

— И как ты ее только зазубрил? И не лень было тебе?

— Она сама вошла в мою память.

— Надо же, как удобно, — ухмыльнулся Андрей. — Мне бы так перед экзаменами. А на этот счет нет специальной молитвы?

— Нет.

— Жаль. Нужных молитв как всегда не хватает. Что-нибудь еще скажешь, монашек?

— Помни, грех всегда нуждается в оправдании. Этим он и силен и долговечен. Согрешил, оправдался и дальше пошел грешить. Заблудшей душе только это и надо, только этого она и ждет. Не подкармливай ее такой пищей, она лишь будет разбухать и усиливаться

пока окончательно не одолеет тебя.

— Ладно, спасибо за лекцию. Но что-то мне это надоело слушать. Пойду на озеро, искупаюсь.

Андрей встал и быстро, не оборачиваясь, стал уходить. Николай смотрел ему вслед. Нарастающее ощущение надвигающего несчастья охватило его. Но как предотвратить это бедствие, он не представлял.

106

Майя стояла перед зеркалом в новом костюме и рассматривала себя. Лагунов замер у двери, в этом наряде молодая женщина выглядела очень эффектно.

— Я тебя еще не видел в этом костюме, — сказал он.

— Конечно, не видел, я его берегла для сегодняшнего дня. И как он тебе?

— Супер! — оценил Лагунов.

— Вот и я так думаю, — согласилась Майя. Она оторвалась от своего изображения в зеркале и повернула голову в сторону журналиста. — Чего ты зашел?

— Просто. А что нельзя?

— Твоя литовка не захотела с тобой долго разговаривать. Я ее понимаю, она любит вести длительные беседы только с папой.

— Опять за свое.

Майя пожала плечами.

— Да, нет, это твое дело, говори с кем хочешь, пока нет других обязанностей.

— Это ты про что? — насторожился Лагунов.

— Например, когда станешь папой, будет не до того.

— Папой, — удивился Лагунов. — Это с какого бодуна?

Майя громко хмыкнула.

— Ты за эти дни выпустил в меня столько спермы, что будет странно, если я не понесу.

— Ты это о чем, ты же уверяла, что предохраняешься.

— Уверяла, но не предохранялась. Мне вдруг захотелось ребеночка. Естественное желание для женщины. Ты не находишь?

— Но мы так не договаривались. Ты меня обманула.

— Обычная женская уловка. Хочешь мальчика или девочку?

— Мне хочется тебя ударить, — мрачно произнес Лагунов.

— Хочется, ударь, но так, чтобы не повредить ребенку. Хотя ему сейчас трудно повредить. Так что пока можешь бить даже сильно.

— Черт! — выругался Лагунов. — Ты ведешь себя, как стерва. Почему я? Мало ли доноров, только свистни.

— Я свистнула, ты прибежал и сначала стал донором, потом будешь отцом. А что тебя не устраивает? Иметь ребенка — что может быть лучше.

— Я пока не собирался и уж тем более от тебя.

— Папа говорит: если в мире не будут все время случаться неожиданностей, жизнь остановиться.

— У твоего папы есть афоризмы на все случаи жизни.

— А разве плохо иметь такого тестя. Подумай: если тебя не привлекаю я, то может привлечь мой отец.

— У меня создалось стойкое впечатление, что от вашей семейки лучше держаться подальше.

— Возможно, это и так, — пожала плечами Майя. — Я иногда сама стараюсь так поступать. Но что об этом говорить, раз ты скоро войдешь в нашу семью, как отец моего ребенка.