Заложник
Шрифт:
– Ты же у меня сам отнял телефон, – недовольно пробурчал он. – Месье Паскуа очень обрадовался тому, что я ему рассказал. Он и Даву отлично знают друг друга. Сегодня он тоже будет звонить Мартену, дать, как он выразился, некоторые гарантии. Но это еще не все.
Табачников сделал глоток кофе. Лев последовал его примеру.
– Самое главное, – веско продолжил Табачников, – месье Паскуа пришлет сегодня на нашу встречу своего ближайшего друга, очень влиятельного человека, у которого, как он выразился, очень большие возможности и
– А кто он? – заинтригованно спросил Лев.
– Не сказал. Мартен его якобы знает, а нам представится при встрече.
– Понятно. Точнее, ничего не понятно. Поехали, а то Саша не дождется новостей.
Через несколько минут микроавтобус уже въехал в ворота имения. Лавируя по дорожке к дому, машина все больше окуналась в спокойную красоту тенистого парка. Вылезая, Багрянский бросил немой взгляд на водителя. Тот прекрасно понял, что спрашивает этот взгляд, и отрицательно покачал головой – черного джипа он больше не видел.
Саша ждал на террасе:
– Ну, путешественники, голодны?
– Дотянем до обеда, – не дав Лёнечке открыть рот, ответил за двоих Лев.
– А где это вы ночевали? Я звонил в отель, там вас не было. – Голос Духона был строг, а глаза хитро улыбались. – Признавайся.
– Это отдельная песня, – туманно ушел от ответа Лев. – А вот почему не ночевали, это интересно. Пока Лёнечка умывается, хотел с тобой посоветоваться. Надо ли ему знать, что сейчас скажу, а то он несколько пуглив.
Он быстро рассказал о черном джипе, который явно караулил их вчера утром. И который вел их вплоть до самого Парижа.
– И что дальше?
– Час назад этот же джип пас нас на въезде в ваш городок.
– Нехорошо, – поразмыслив пару минут, рассудил Александр. – Но как бы то ни было, от Табачникова ничего скрывать не стоит. Он не девочка и должен понимать, что не в бирюльки играем. И потом, не поставив в известность Табачникова, мы не поймем, откуда «хвост». Ведь появились они здесь вместе. А вот и сам Леонид Михайлович, как всегда, выбрит и свеж. Заметь, я так и не услышал, где вы ночевали?
Лёня вальяжно уселся в кресло, закинув ногу на ногу.
– Так вот, Леонид Михайлович, докладывайте о проделанной работе. Я хочу услышать ваши впечатления и факты.
– Начнем с того, что мои друзья будут счастливы выполнить миссию, которую предложите им вы и другие авторы меморандума.
Табачников подробно рассказал о состоявшихся переговорах, о подтверждении договоренности о встрече сегодняшним вечером с господином Мартеном. Наконец он дошел до того момента, о котором Духон еще не знал: в вечерней встрече в имении режиссера примет участие еще один человек – посланец бывшего французского министра, его ближайший друг.
– Интересно, – растягивая и словно смакуя это слово, произнес Саша. – И кто же он?
– Понятия не имею, – откровенно признался Лёнечка и развел руками: – Как выразился месье Паскуа, он будет содействовать
– Масонская ложа прямо-таки, – встрял в разговор долго молчавший Багрянский. – Ты знаешь, Лёнечка, что привел к нам «хвоста»? – без какого-либо плавного перехода рубанул Лев.
Табачников осторожно поставил чашку с кофе на краешек стола и буквально врос в кресло.
– Ты чего пугаешь моего гостя? Не слушайте его, Леонид Михайлович. Просто, как выяснилось, вчера вас по дороге в Париж и обратно вела неизвестная машина. Случайностей быть не может, не так ли, Лёвушка?
Тот согласно кивнул.
– Вот и давайте разберемся, – закончил он фразу. – Но прежде побалуемся ягнятиной на гриле. Я, можно сказать, выбирал каждую косточку. Исключительно для вас, Леонид Михайлович.
Табачников, судя по всему, настолько расстроился сообщением о слежке, что аппетит у него, похоже, пропал.
– Ничего не понимаю, где я прокололся, – несколько раз повторил он.
– Вот что я надумал. – Александр стоял рядом с грилем, переворачивая одну за другой розовые косточки с аппетитно бронзовеющими мясистыми боками. – Лев летел рейсовым самолетом, и, собственно, никому не было известно, куда он летит. За Табачниковым, естественно, тоже никто не следил. Вызывал его сюда не я и не с моего телефона… Кстати, Леонид Михайлович, ваш телефон оформлен на вас?
– Нет, на другое имя.
– Ясно. Но как вы думаете, если кому-то постороннему понадобится узнать ваш номер, ему будет не очень сложно сделать это?
– Да, позвонить в регистратуру, его тут же дадут, – встрял Багрянский. – Лёня же доктор! А доктора своих телефонов не скрывают. И не надо при этом придумывать, что звонят из ЖЭКа или ФСБ. Просто сказать, что больному, которого он лечит, стало хуже. Что, Лёнь, я не прав?
– Тогда, надо думать, произошло следующее… – Духон разложил по тарелкам готовые куски молодой ягнятины, добавил туда же запеченный в фольге картофель и продолжил свою мысль: – Думаю, наши противники с некоторых пор стали «пасти» мой самолет. Когда он прилетел за доктором и пилоты сообщили диспетчерам аэропорта, что летят в Кан, у них все срослось. Никакого труда не стоило выяснить, что Табачников – главный врач Европейского медицинского центра, французоман… значит, с французскими связями. Словом, иди-ка, дорогой Леонид Михайлович, к нам на крючок.
– Ты думаешь, Саша, что сейчас отслеживаются твои связи? – спросил Багрянский.
– Скорее всего, сейчас и начали отслеживать. Мы же не знаем, какая возня идет там вокруг меморандума. Но то, что планы «Семьи» в той или иной форме известны, очевидно. Все гаранты документа, думаю, уже тоже рассекречены.
– Если встреча здесь состоится, то все сразу станет понятнее. А пока мы впотьмах, – заметил доктор.
– Да нет, не впотьмах. Леонид Михайлович, вы звонили по приезде в Москву? – спросил Духон.