Заложник
Шрифт:
До этого момента оба полковника слушали молча, не перебивая. Но на последнем сообщении Смирнягин словно споткнулся.
– Не притягивай за уши. В «Динамо» многие сейчас крутятся. Там теперь спорт на коммерческой основе.
– И тем не менее. Это факты, – настаивающим на важности сообщения голосом произнес Дмитрий.
– Но больше, судя по всему, ничего, – уныло прокомментировал Мацкевич. – Неужели не за что зацепиться?
Мальцев опустил голову. Несмотря на свой уже приближающийся к 30 годам возраст, моментами он становился робок, как девушка.
Маленький
– Не мне тебе говорить, Дима. Если этот человек – тот, кого мы ищем, он непременно «проколется». Только надо с ним, сам понимаешь, плотнее, плотнее. Пусть кто-то познакомится с ним, девушка какая-нибудь, ну, сам понимаешь. Как ни странно, такие люди, как наш супермен-майор, при всей своей видимой крутизне легко сдаются сильным женщинам. Учти это. Мы не можем долго ходить впотьмах. И прежде всего выясните, кому он служит?
– Вам легко говорить, – словно обиженный ребенок, поджал губы Мальцев. – А мы его нормально даже вести не можем. Попадет в поле зрения и тут же ускользнет. Не можем же мы всех топтунов ФСБ бросить на его сопровождение.
– Не можем, – вставил веское слово хозяин кабинета.
– Слушай, Дима, а вам удалось его сфотографировать? – вдруг, вспомнив о чем-то своем, спросил Смирнягин.
– А как вы полагали?! Вы даже в документы не заглянули. Здесь, между прочим, сто восемь страниц материалов, в том числе и фотографий. Может, еще что-то вас натолкнет на размышления? Может, у меня уже глаз замылился? А вы все – давай докладывай.
Выслушивая эту тираду, Смирнягин уже раскрыл папку, которую сразу же по приходе Мальцев положил ему на стол. Сверху лежал диск с компьютерной версией содержимого папки.
«Гляди, какой предусмотрительный, – благодарно он подумал о сотруднике. – Учитывает индивидуальные привычки каждого в работе с документами».
Сам Смирнягин, хотя и весьма ловко обращался с компьютером, предпочитал бумажные носители. Он осторожно извлек пачку фотографий и стал их внимательно рассматривать. Но и первого взгляда было достаточно, чтобы признать на них того самого молодого человека в белом плаще, который минувшей осенью встречал его в аэропорту Домодедово.
– Я точно его видел ранее, – сказал Смирнягин, откладывая одну из фотографий в сторону от других. – Да, Дима, его надо пасти. Глаз не спускать.
Вспомнив о том, что дополнительные ресурсы надо просить у Попова, с совещания у которого «сдернули» Мацкевича, он решил переменить тему и спросил друга и коллегу:
– А что нового у вас, так сказать, топ-менеджеров следствия и высоких наших кураторов?
– Не язви, если тебя не пригласили, то это не означает что-то сверхсекретное. Само совещание было у Кушакова, а туда заявился сам Умнов. Из президентской администрации, если не знаете.
Красочно в лицах Мацкевич пересказал совещание, где в основном солировал Умнов.
Не раскрывая своих источников – имеет право, Михаил Юрьевич сообщил, что круг подписантов меморандума расширился и из сослагательнопредположительного
Координатором со стопроцентной уверенностью можно было считать Дорошина. Следовательно, именно он знает всех, кто поставил свою подпись под документом. Но никогда не проболтается, нечего даже соваться.
– А ты учись, – неожиданно прервал свой рассказ Мацкевич, обращаясь к открывшему рот Мальцеву, – вот как надо работать. А он, между прочим, оперативной работе не обучен.
Полковник имел в виду источника всей этой информации – Михаила Умнова.
– Это еще бабушка надвое сказала, – усмехнулось молодое светило аналитики ФСБ. – Поройтесь в наших анналах и вдруг увидите знакомую фамилию. Если вас, конечно, туда допустят.
– Я имею доступ к самой секретной информации, – как всегда с полуоборота, когда задевали его самолюбие, завелся Мацкевич.
– Но не к сверхсекретной, – не унимался Дмитрий Мальцев. – Иначе вы были бы уже директором ФСБ или, на худой конец, одним из его заместителей.
В молодом аналитике явно бушевала некая обида на то, что важнейшая его работа последних месяцев встречена начальниками без восторга и признания его гения.
«Старички» хитро переглянулись.
– А что, может, ты действительно прав, малыш, – якобы сдался Мацкевич. – Может, Умнов и вправду глубоко законспирированный наш агент в президентской Администрации?! Но согласись, это не умаляет ценности его информации.
Оппонент нехотя кивнул.
– Спасибо, что согласился, Димуля. Но сейчас, друзья-коллеги, крепче сидите на своих стульях. Над фамилиями подписантов или «гарантов», как их впервые, по крайней мере при мне, назвал Умнов, оставьте право поразмышлять старшей группе нашего детсада. Хотя в качестве короткой ремарки могу заметить, что сам несколько потрясен формулировкой «гарант». А сейчас о задачке для вашего брата.
Мацкевич, все это время продолжавший мерить шагами кабинет Смирнягина, наконец приземлился на еще один свободный стул и повернулся лицом персонально к Александру Васильевичу:
– Представляете, Умнов упомянул о каких-то контейнерах, в которых якобы глава тогдашней президентской администрации передавал подписантам, или, если угодно, гарантам, их экземпляры для индивидуального хранения. Таким образом, нам известны фамилии семи человек, у которых предположительно хранятся эти загадочные контейнеры. Поставлена задача добыть хотя бы один из них.
– У Уралова, что ли? – скептически поморщился Смирнягин. – Как ты это представляешь?
– Зачем же у Уралова? Мы уважаем и других. Разве что кроме Эленского. Но задача, тем не менее, поставлена. Официально тебе, Саша, ее сформулирует Попов. Думаю, он сделает это уже сегодня-завтра. А я просто по дружбе могу поделиться мыслями.