Заложник
Шрифт:
Вороненые пистолеты, в том числе и табельное оружие Дмитрия, нацелились в его мощную спортивную грудь, заставив поднять руки над головой. Жест, во всем мире означающий то ли «Сдаюсь», то ли «Не ждите от меня плохого».
Дмитрия переполняли нешуточные эмоции.
Во-первых, сбылась мечта лично участвовать в операции по захвату – делать то, что не раз видел в сериалах, в одиночестве прихлебывая на диване остывший сладкий чай.
Вот он выхватывает из-за пояса пистолет.
Вот он кричит: «Стой, стреляю без предупреждения!» Вот она, жизнь! А не какая-то рутинная работа аналитика,
Он что-то прокричал во сне. И от собственного голоса, испуганно дернувшись на стуле, проснулся.
На выцветшем бело-голубом мониторе зафиксировалось ни много ни мало 109 фамилий. Ничего не говорящих фамилий и инициалов молодых людей, слетавших с 18 по 25 октября неизвестно зачем на Колыму и обратно.
И среди них наверняка был только что схваченный им в Шереметьеве «майор». Схваченный, как оказалось, увы, лишь во сне.
«Вот бы ребята погоготали вдоволь, расскажи я им сон», – хмыкнул Мальцев и, определенно сам не лишенный чувства юмора, мысленно и с удовольствием посмеялся с ними вместе.
Первое, что осмысленно пришло ему в голову, как ни странно, была непонятная сентенция о том, что во всем, что происходит с человеком, присутствует сакраментальная возможность риска. Даже во сне, который, казалось бы, можешь смотреть только лишь ты сам. Ведь никто другой не может заглянуть в твой сон.
А вдруг тебя во сне убьют?
Дмитрий похолодел от этой неожиданной мысли. «Наверное, я все-таки здорово переутомился. Мама не одобрила бы».
Мальцев не был верующим человеком, но, возможно, поверил бы в Бога, если б узнал, что его сон в дальнейшем повторится наяву. Но финал окажется совсем другим.
– Хватит нытья и фантазий. Что дальше? – вновь заговорил он сам с собой, сбрасывая файл со списком из ста девяти фамилий на дискету. На сегодня в этой выделенной ему администрацией аэропорта комнате делать было нечего.
Мальцев сел в последнюю электричку, отправлявшуюся из Домодедова на Павелецкий вокзал, и через пятьдесят минут уже был дома.
В полдень, отлично выспавшись и приведя себя в порядок, он появился на Лубянке и, не заходя к себе, сразу отправился в информационный отдел. В силу своего статуса Мальцев имел самый широкий доступ ко всему, что хранил здешний компьютер. Достаточно ввести свой персональный идентификационный номер, и доступ к файлам свободен.
Первое поверхностное секвестрирование – например, семь женщин, еще сразу 11 фамилий, на поверку оказавшихся музыкальной группой, летевших туда и обратно одним рейсом и, судя по дополнительной информации, давших в городах Дальнего Востока несколько концертов.
Кстати, столкнувшись с музыкантами, Мальцев понял, что в первоначальном списке оказалась довольно серьезная ошибка. Механически локализовав его датами с восемнадцатого по двадцать пятое, он, как в случае с музыкантами, обнаружил, что в его списке почти добрая половина пассажиров прилетела после двадцатого октября и улетела до
Таким образом, список сразу «усох» до сорока семи человек.
– Уже легче, – обрадовался аналитик.
Он сразу вспомнил знаменитый безобидный анекдот про майора Пронина, который по любому поводу любили рассказывать ветераны службы:
«Оперативник докладывает майору, склонившемуся над картой страны:
– Спичка найдена в Рязани. Окурок с характерным прикусом – на Казанском вокзале.
– Любопытно, – говорит майор Пронин. – А где нашли пачку от «Примы»?
– Выброшена из электрички на перегоне этой ветки.
– Что ж, круг сужается. Будем брать преступника в Малаховке».
– А мы где будем брать нашего майора? – засмеялся Дмитрий. – Извечный вопрос нашего брата: что, где, когда?
После некоторых раздумий он отсеял из списка еще двенадцать человек. Четверо по развернутым паспортным данным оказались жителями Смоленска, Ярославля, Ростова и Ставрополя. Скорее всего, транзитники. Еще трое – таким же макаром, через Москву, добирались туда и обратно из Калининграда.
Пятеро в списке оказались курьерами правительственной фельдслужбы, как выяснилось после короткой проверки, планово перевозившими грузы и корреспонденцию.
Еще один пассажир – это «открытие» вновь развеселило аналитика – оказался членом той самой следственной бригады Смирнягина, вылетевшим на Дальний Восток в день убийства губернатора и через три дня отозванный Генпрокуратурой.
В итоге в списке осталось тридцать четыре фамилии, обладатели которых были молоды, практически все зарегистрированы в Москве. Без двух карт – колода. Выбирай любую.
К вечеру Дмитрий сформулировал оперативникам группы новую «вводную», которая сводилась к установке визуального контакта с обладателями этих фамилий, идентификации внешности, совпадающей с имеющимися данными предварительной разработки, сбору данных о контактах людей из списка, об их московской работе, целях поездки в регион и прочей информации, способной вывести на «майора ФСО».
Глава 3
После возвращения из столицы в середине две тысячи первого года в свою вотчину Степан Ефимович Дедов загрустил. Рутинная губернаторская работа в последний год уже не приносила удовлетворения, как прежде, а после окончательного переезда из Первопрестольной понимание этого только обострилось.
Несмотря на свой далеко не молодой возраст, некоторую телесную дряхлость и прилипшее к нему прозвище Дед, он все еще обладал свежим и энергичным умом. Только к чему его приложить, вот в чем был для Деда вопрос.
Местное окружение, практически не изменившееся за все годы его высокого государственного поста в Москве, изо дня в день лезло с какими-то завиральными идеями, потемкинскими прожектами, мелкими внутренними интригами, типа: Василий Ильич сказал про вас то, а Петр Петрович назвал вас старым индюком, правда, после принятого литра.
Дед в ответ лишь молчаливо кивал, дескать, запомню. На совещаниях спокойно, но твердо давал, кому считал нужным, жесткую отповедь и больше всего любил повторять: