Заледеневшая
Шрифт:
— Ему было сложно принять это, Елена. Но он смирился с этим до своего возвращения.
Я взглянула на Танию, которая смотрела на меня.
— Ты можешь читать мысли?
Она засмеялась.
— Нет, твоя мама хотела знать, могу ли я читать мысли слишком много раз, — она наполнила стакан соком и поставила его передо мной.
— Она привыкла обдумывать вещи, ты выглядишь так же, как она. Это действительно не так трудно знать, что ты думаешь.
— Мне снилась она…
Её лицо стало бесстрастным, когда она смотрела на меня.
— Тебе снилась
Я кивнула.
Она нахмурилась.
— Меня это не удивляет. Иногда наши близкие, которых больше нет с нами, ведут нас к истине в наших снах.
— Почему они не сказали сэру Роберту?
— Это была моя вина. Я была уверена, что он был с тем, кто собирался предать твоего отца. У них не было связи дентов.
— Если это было то, что вы думали, вы его совсем не знаете. Он любил короля, он бы сделал для него все.
— У нас были разногласия, Елена. Мы никогда не могли сойтись во мнениях, это ослепило меня тогда. Теперь я знаю, что Роберт никогда бы не причинил Альберту вреда. То, что они сделали с Робертом и до сих пор делают, Альберт перевернется в могиле, если узнает.
— Откуда ты это знаешь?
— Знаю что?
— Что они с ним делают?
Она снова улыбнулась.
— Я должна жить здесь, но мы слышим обо всем, что происходит внутри Пейи. То, что я не позволила твоему отцу поделиться новостями о тебе со своим драконом — это вторая вещь, за которую я никогда себя не прощу, Елена.
— Какая первая?
— Нарушение обещания сестры. Что я буду ценить ее ребенка, как своего собственного. Что я буду присматривать за ней и наслаждаться каждым этапом, каждым днем рождения, которого она не сделает.
— Ты знаешь, как она умерла?
Тания кивнула и быстро вытерла еще одну слезу.
— Я почувствовала это той ночью.
— Что?
— Я не знала, что происходит, но Жако знал. Я страдала от сильной боли. Если бы твоя мать была жива, я бы не смогла вернуться в Пейю. Она связала меня своей жизнью, чтобы я никогда не возвращалась до нужного времени. Связь исчезла, как только она умерла.
— Никто никогда не подозревал Горана.
Она отрицательно покачала головой.
— Он был их самым надежным другом, Елена. Твоя мама даже попросила его сделать ей зелье трусости, чтобы тот, кто предаст их, мог подумать, что она умерла, и оставил ее. Она испробовала все, что в ее силах, чтобы воссоединиться с тобой.
Незаконнорожденная. Я закрыла глаза, пытаясь нарисовать картину моей мамы, и где она так сильно хочет меня. Было так много пробелов, которые никогда не заполнятся.
— Посмотрите, кто проснулся, — голос Ченга раздался позади меня.
Я обернулась и посмотрела на него. Он обнял меня, и мне стало приятно.
— Ты наконец-то получила ответы?
— Только не те, которые мне нужны.
— Мы можем вернуться домой, Елена. Ты узнала, что значит твое предсказание.
— Я не могу заявить права на Блейка, Ченг.
— Елена? — тон Тании был резким.
— Нет, я не могу претендовать на него. Я не хочу претендовать на него. Ты понятия не имеешь, какой он, и я
— Елена. Не делай этого, — тихо умолял Чэнг.
— Нет, Ченг. Блейк последний человек, который заслуживает, чтобы на него заявили права.
— Это уже началось.
Мы оба посмотрели на Танию.
— Ченг сказал мне, что его усыпили. Если это правда, она никак не могла этого почувствовать.
— Почувствовать что!
Тания улыбнулась.
— Просто показать тебе, насколько сильна ваша связь.
— Опять это связующее дерьмо. Я ненавижу его, и всегда буду ненавидеть. Кара не собирается умирать из-за него. Я отказываюсь это делать.
Я встала.
— Елена? — голос Ченга раздался совсем близко.
— Не надо, пусть она смирится с этим, в свое время, — сказала Тания, как только я открыла дверь в комнату, в которой спала.
Я слышала, как Ченг и Тания все еще разговаривают. Я не могла слышать, о чем они говорили, но держу пари, я знала, что это было. Они были неправы, я никогда не смирюсь с этим и заставлю Ченга пообещать мне, никогда не говорить им, кто я такая. Даже если бы мне пришлось напугать его до усрачки, я бы не стала взбираться на Рубикона.
Я снова устала и заснула, так как больше ни о чем не думала. Я любила Люциана, а Кара была моим драконом, так и должно было остаться. Даже если это убьет меня.
***
На следующее утро я зашла к Ченгу и Анне, которые разговаривали за столом для завтрака. Тании там не было, и Анна странно улыбнулась.
— Подойди, сядь, позавтракай, принцесса, — сказал Ченг и улыбнулся.
Я вытащила один из девяти стульев и опустилась на сиденье.
— Не называй меня так.
Он хихикнул.
— Ты она и есть, не имеет значения, что ты говоришь.
— Теперь я знаю, что чувствовал Люциан.
Они оба хихикнули.
— Он мне нравился, мне жаль, что он умер, — сказала Анна прямо перед тем, как положить в рот кусок яичницы.
— Получается, что папа Анны вожак, или Кумутси, как вы его называете? — спросил ее Ченг.
Она кивнула.
— Он не так уж плох, когда узнаешь его получше.
— Бьюсь об заклад, — я ковырялась в еде.
— Ешь, это долгий путь назад, — сказал Ченг.
— Мы можем лететь обратно.
— Елена!
— Не надо, Ченг.
Он отбросил это, и все замолчали.
Я все еще не могла думать об этом, не говоря уже о том, чтобы рассмотреть этот план. Она была моей жизнью, она сохранила меня в живых. Я была слишком слаба, чтобы выжить, если я убью ее сейчас, я все равно умру.
Дверь распахнулась, вошла Тания.
— Вы должны уйти, сейчас.
— Мама! — Анна вскочила со стула и уставилась на мать огромными немигающими глазами.
— Твой отец заинтересовался Ченгом, Анна. Он не хочет, чтобы он уходил, — она посмотрела на Ченга. — Ты не должен был говорить ему, кто ты, Ченг. Он всегда хотел Коронохвоста. А теперь берите свои сумки и следуйте за мной.