Закрытый финал

Барк Джаспер

– Ну как-то притянуто за уши, не особо логично.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты наверняка понимаешь, что я имею в виду.

– Да нифига я порой не догоняю. А сегодня ты вообще какой-то дико мутный. Что с тобой происходит? Что ты затупил?

– Хорошо. Я не понимаю, с чего Харлоу начинает так беспокоиться за Надин, которую вообще нифига не знает?

– У него есть свои скелеты в шкафу. Харлоу потерял жену, ребенка, помнишь? Их не смог спасти, вот и старается помочь ей.

– А, ну да, естественно, и, если теперь он спасет незнакомого человека,

это компенсирует ему боль от утраты семьи.

– Конечно, нет! Но чувство вины станет меньше. Когда тебя гложет чувство, что из-за тебя пострадали люди, и ты в сходных обстоятельствах кого-то спас, пусть и абсолютно незнакомого человека, тебе может стать легче. Таким образом сам себе поможешь. Если тебе это непонятно, это можно назвать искуплением.

Джимми, стиснув зубы, перевел взгляд на пол, он только сейчас понял, что крепко стиснул кулаки, перед глазами возникла Дженни. Как она заправляла прядь волос за ухо мизинцем в моменты, когда пыталась сосредоточиться. Этот образ... Это было все равно что получить удар в солнечное сплетение.

Дыхание участилось. Джимми поднял голову и встретился взглядом с Сэмом, который моментально понял, что происходит с другом.

– Приятель, прости, - извинился Сэм. – Ляпнул, не подумав. Ты прав, туплю сегодня нереально.

– Мне нужно перекурить, - бросил Джимми и вышел на балкон.

VII.

Джимми оперся о перила балкона и посмотрел на канал при свете исчезающих лучей солнца. Он сделал последнюю затяжку и бросил окурок на тротуар, любуясь каскадом искр, когда тот упал на асфальт.

Сэм нужен для этого проекта. Джимми вложил столько эмоций в него, что бросить было невозможно. Он не мог сформулировать, почему эта работа была него столь важна, но она полностью захватила его.

Это был совершенно новый и захватывающий опыт – смешать постановочные сцены и кадры реальных убийств. Заставить зрителя гадать, где вымысел, а где действительность. Сделать так, чтобы мало кто угадал, где проходит та грань.

Джимми считал, что сможет сделать что-то совершенно новое для жанра. Этот фильм либо прославит его, либо станет черным пятном на его репутации. Либо вознесет, либо скинет вниз и растворит во тьме, как выброшенный только что окурок. Джимми не мог думать ни о чем другом.

Но без Сэма не обойтись. И его тоже нужно как-то завлечь, чтобы для друга этот проект тоже стал важен. Чтобы тот так же сильно увлекся и выложился на полную катушку. Джимми анализировал, что именно для Сэма значили хорроры, почему он их снимает. Что привело его в жанр, откуда берется страсть к этому. И сейчас Джимми вспомнил одну из их бесед, когда будущие друзья только-только познакомились на художественном факультете. В тот день ребята раскуривали бонг и обсуждали фильмы, которые любили, и что бы хотели снимать.

***

Никто сразу не признался, что планирует заниматься хоррорами. Среди студентов этот жанр считался непрестижным, неинтеллектуальным. Все корчили из себя ценителей Феллини, восторгались арт-хаусными картинами шестидесятых годов, как это идиотское "Фотоувеличение"

Антониони, и подобной замороченной чушью. Самое радикальное, что можно было себе позволить – признаться в симпатии к Хичкоку. Например, сказать, что тот был настолько сильным режиссером, что умудрился сделать смотрибельным даже этот сомнительный жанр.

Джимми тогда вскользь упомянул фамилию Ромеро, а Сэм робко сознался, что в его коллекции есть все фильмы Джона. Даже "Выживание Мертвецов", который, по мнению обоих парней, был скорее расширенной серией "Ходячих Мертвецов", только с втрое меньшим бюджетом. И барьеры рухнули.

Ребята сознались друг другу, что являются просто закоренелыми фанатами хорроров. Они смотрели одни и те же фильмы, некоторые из которых были настолько малоизвестны, что казалось невероятным встретить живого человека, который их тоже видел.

Внезапно открывшаяся сильнейшая взаимная любовь к темному и экстремальному послужила фундаментом, на котором выстроились отношения. Никогда в жизни ни с кем Джимми не работалось столь комфортно.

В ту ночь Джимми поделился мыслью, что нынешний мир чересчур упростил жизнь людей, сделал их слабее.

– Нашим предкам постоянно приходилось сталкиваться с суровыми проблемами, преодолевать испытания, чтобы выжить. Но человек был и остается человеком. Мы так же запрограммированы, как и предки, в том числе и на конфликты, преодоление невзгод. Просто реже с ними сталкиваемся из-за слишком комфортной жизни. А вымещать негатив, куда-то его направлять все так же необходимо, ибо это заложено в нас самой природой. Вот для этого нам нужны хорроры. Вот какие истории в древнем мире люди у костров рассказывали? Наверняка о зверских схватках с медведями, нечистью всякой. Греки вообще теми еще любителями жестянки были, судя по тому, что я почерпнул из уроков истории и древней мифологии.

– Вот и я о чем! – делая затяжку, процедил Сэм, затем оторвал горлышко бонга от губ, задержал дым в легких и с шумом выпустил его. – Для большинства людей вершина искусства – трагедия, драма. А хоррор по уровню где-то на уровне порно. Ниже плинтуса. Но вот чего они не понимают, так это того, что фильмы ужасов и трагедии имеют невероятно много общего. И те и другие затрагивают различные сверхъестественные события. Гамлет видит призрак отца, Макбет получает пророчество от трех ведьм, Кассандра предчувствует, что что-то угрожает Трое, но никто ее не слушает. И по грекам с якобинцами – поддерживаю, те еще любители кровищи! Причем ведь в театрах какие мясные постановки даже делали!

– Типа Гамлета, который Полонию нож в задницу засаживает?

– Пример, конечно, тот еще, но в целом да, я приблизительно об этом. Или возьми Еврипида. Орест убивает мать за то, что та мужу горло в ванной перерезала. Эдип – отца по пути в Фивы. Медея убивает сыновей Ясона за то, что он ей изменил.

– Ясон, ты имел в виду Джейсона? У Джейсона Вурхиса были жена и дети?!

– Хорош глумиться. Ясон, из "Аргонавтов" персонаж, не включай дурака.

– Тоже хороший, кстати, фильм получился!