Законник
Шрифт:
«Тысячеглазый Уладар» – осенило Фобоса.
Десятки глаз самых разных форм и размеров вырастали из мясистого шара с волчьим оскалом пасти и пристально изучали души людей, бредущих через бесконечно тянущееся Небытие.
Когда чья-то душа не нравилась Уладару, то из очередного глаза выстреливала молния, оставлявшая на месте несчастного лишь эфирный сгусток, расползавшийся во все стороны и исчезавший в окружающей черноте.
Глаз,
– Хм-м-м, – прошелестело мясное облако.
Ужасное око заглядывало в само нутро законника, и, глядя в глаз Уладару, Фобос видел, как в отражении проносится вся жизнь законника.
– Хм-м, – вновь повторило жуткое божество.
Законник съёжился, когда увидел электрические разряды, заструившиеся по хрусталику глаза. Приготовился к самому худшему. Но он не мог отвести взгляда от гипнотизирующего ока, готовившегося забрать последнее, что было у Фобоса – его душу.
– Нет, – раздался чей-то тихий и печальный голос.
Рядом с безобразно пульсировавшим туловищем Уладара заклубился колдовской зелёный туман. Из сгустков его вышла фигура, принадлежавшая мужчине.
Он был одет в старинные массивные чёрные доспехи. Лицо его было бледно, а вместо глаз зияло два бездонных чёрных провала. Фобос хотел что-то сказать, но не смог. Он поднёс руки к своему рту. Но рта у законника не было.
– Хм-м… – с какой-то необъяснимой печалью произнёс Уладар и убрал свой жуткий глаз от законника.
Пришелец в доспехах медленно двигался к Фобосу, протягивая ему свою руку в чёрных железных перчатках и невесело улыбаясь. Туман струился за ним.
Что-то необъяснимое заставило Фобоса протянуть свою руку навстречу, будто бы они собирались обменяться рукопожатием. И как только рука законника коснулась руки божества, на Фобоса обрушилась темнота…
Он проснулся и резко выдохнул.
Голова шла кругом. Несколько минут законник не до конца соображал, где находится. Рядом сопел Одноногий.
Фобос потянулся к фляге, прополоскал горло водкой и сплюнул. Омерзительно. Но это хотя бы вернуло его к реальности.
Наскоро позавтракав, законники оседлали лошадей и отправились в путь. До вершины горы, где расположился монастырь Мортара, оставалось не так много, однако времени всё равно было в избытке для того, чтобы поразмышлять об
Солнце уже встало и принялось греть размокшую за ночь землю. Вскоре законники взмокли и сняли свои плащи.
– Такая ч-чертовщина снилась, парни, – неожиданно сказал Одноногий.
Фобос, желавший произнести то же самое, слегка разинул рот от удивления.
– Мне тоже, – пробурчал Йеспер, – как будто я в Небытии, бреду с потоком мёртвых душ.
– Твою мать! – испуганно произнёс Одноногий и пристально поглядел на ханготца, – мне снилось то же самое! Не м-может быть.
– А потом появился Уладар, – подал голос Фобос. Законники изумлённо воззрились на него. Фронтмен продолжил: – и принялся таращиться на меня.
– И саданул молнией, – закончил Йеспер.
Фобос не стал говорить о том, что финал его сна был немного другим. К чёрту. Раз уж троим законникам приснилось почти одно и то же, значит это легко объяснить загадочной аурой воздействия монастыря.
Многие поговаривали, что старинные магические реликвии времён Этельвельда были похоронены в этом месте, из-за чего монастырь Мортара сначала был местом притяжения паломников, а уж потом стал монастырём.
Возле дороги стоял небольшой каменный идол, изображавший Мортара с непомерно большой головой. Законники слегка поклонились ему – все, кроме Фобоса.
Они въезжали на территорию монастырских угодий. Значит, наступало самое время обсудить план грядущих действий и подготовиться к операции по поимке преступника Танго.
ГЛАВА 10.
Монастырь Мортара занимал довольно крупную территорию, ограниченную по периметру каменными идолами бога Смерти.
Дорога поднималась всё выше и выше в горы, обступаемая чёрными пихтами, растрёпанными рультами и высокими соснами. Где-то с другой стороны, по слухам, имелся и пеший маршрут – огромная лестница из тысяч ступеней, выложенных человеческими черепами и костями. Но монахи умели хранить свои тайны.
Путник, впервые оказавшийся в угодьях монастыря, тут же ощущал едва уловимое дыхание некоей безысходности и предопределённости. Нет, святилище бога Смерти не внушало тревогу или страх, как могли ожидать многие, поднимающиеся сюда. Но каждый человек, оказавшийся тут, ощущал себя песчинкой в бесконечном и бессмысленном потоке Бытия, в конечном итоге впадающем в Ничто.
Вот и законникам сделалось не по себе.
– Тишина-то какая, чёрт возьми, – тихо пробормотал Йеспер.
Одноногий сглотнул, всматриваясь в чёрную громаду лесов. Солнце скрылось за облаками, и пейзаж вокруг имел самый зловещий и хмурый вид.
– П-парни, – прошептал Одноногий, хватаясь за ружьё, – там, в лесу!
– Что? – спросил Фобос, взведя курок «Насмешника».
И он тоже увидел чью-то неясную тень, мелькнувшую за деревьями.
– Или п-показалось? – неуверенно произнёс стрелок и протёр глаза.