Закон волка
Шрифт:
— Ты рассказывал, что они выдают себя за производителей компьютерных программ?
— Ну? — буркнул я, не поднимая головы.
— Может быть, мне самой зайти к ним в офис, показать документы представителя московской торговой фирмы…
— Конечно, конечно! — перебил я Анну. — И еще черный парик надень! У тебя шпионофилия, милая! Если там все же окажется Леша и ты случайно попадешься ему на глаза, то тебя похоронят на Барсучьей поляне без гроба и могильной плиты.
Покусывая губы, Анна посмотрела на меня.
— Послушай, а зачем ты накрыл
— Другого моя голова не заслуживает… Ба-а, какая встреча! — Не делая резких движений, я обнял Анну за плечи, прижал ее к себе, исподлобья глядя на дорожный перекресток.
— Что ты там увидел?
— Не крути головой! — ответил я. — Серебристый «БМВ». М— Да, у дурного ловца и зверь глупеет… Разворачивается…
— Ты мне можешь объяснить…
— Крокодил Альгис собственной персоной!
— Тот самый, кто вас отвозил на дачу?
— Тот самый… Интересно бы знать, это случайность, что он оказался здесь в это время, или нам закинули приманку?
Машина на малом ходу проехала мимо автовокзала. Альгис не крутил головой, смотрел только вперед, притормозил перед пешеходной «зеброй», пропуская людей, затем вырулил на улочку, ведущую на набережную, и «БМВ» вскоре исчез из виду.
— Может, за покупками. Или встретить кого-нибудь. Мало ли, — сказала Анна.
— Должно быть, так оно и есть, — произнес я, глядя в ту сторону, куда уехала машина. — За покупками. Молочко, творог, фрукты — программистам полезно. Они у компьютеров подолгу просиживают… Идем!
Анна шла за мной, не задавая вопросов. На ее смуглом от загара лице проступили тени — будто она наскоро и неумело наложила под глазами макияж. Раньше я этого не замечал.
На попутке мы добрались до Ялтинского шоссе. Дальше — по серпантину, ведущему в сторону Барсучьей поляны, пошли пешком. Анна скоро отстала. Она плелась посреди дороги, останавливаясь и отдыхая каждую минуту. Тот резерв, из которого она черпала силы на подвиги, иссяк. Я не торопил ее. Спешить, собственно, было некуда. Мы поднялись настолько, что одним взглядом могли окинуть пространство, разделяющее северный склон Аю— Дага и Алушту. Ялтинское шоссе серой нитью протянулось под нами. Каждая машина была хорошо видна, и даже слышен звук моторов. Отсюда мы могли заметить «БМВ» Крокодила, когда он будет еще в самом начале подъема.
Анна не просто села передохнуть — она упала в тень кипариса, в пружинистую желтую траву, лицом вниз, и в этом жесте не было ни демонстрации, ни стремления вызвать жалость. Я не стал ждать, когда она снова встанет, повернулся и побрел к ней.
Солнце прицепилось к верхушке кипариса. Я попытался его стряхнуть, но сверху посыпались лишь высохшие хвойные крестики. Они попали мне за ворот, прицепились к майке на груди и запутались в волосах Анны.
50
— Кирилл, а это затягивает, да?
— Ты о чем?
— О том, чем мы с тобой занимаемся.
— Нет, не затягивает. Просто хочется довести дело до конца.
— Ни конца, ни моря, ни гор… А может, плюнем на все и пойдем вниз?
— Рано, — ответил я, хотя солнце уже давно скрылось за волнистой каймой Роман-Коша, и черное небо во многих местах прогрызли маленькие звезды. Когда придет время пойти вниз, я не уточнил.
За весь день вверх по серпантину не поднялось ни одной машины. Мы бы умерли в своей засаде под кипарисом, если бы Анна не нашла неподалеку родник. Но после захода солнца мы стали умирать от голода.
— Твой Крокодил решил заночевать в городе, — сказала Анна. Она лежала на спине и смотрела на звезды. — А может быть, вообще уехал навеки… Что интересно — мы можем с тобой только строить предположения относительно этой «барсучьей» команды. Ничего конкретного мы о них не знаем… Ой, звезда упала!
— Надо было загадать желание.
— А я загадала.
— Сбудется, — уверенно ответил я.
— Правда?
— Сто процентов.
— Тогда я согласна еще часик поскучать здесь, раз мое счастливое будущее уже предопределено…
— Тихо! — перебил я ее и вышел на середину дороги, откуда хорошо просматривались освещенное фонарями шоссе и огни Алушты. За весь день я несколько раз делал подобные жесты, но всякий раз тревога оказывалась ложной, Анна уже привыкла к этому. Она продолжала лежать, мечтательно глядя на звезды, а я смотрел на два желтых светящихся пятнышка, прыгающих по серпантину. Наверх шла машина.
— Эй, кукушка! — крикнул я ей. — Бегом ко мне!
Анна не верила, что это едет серебристый «БМВ». Жалуясь на ноющие ножки, она медленно подошла ко мне.
— Занимай исходную позицию! — сказал я ей. — Только не надо стоять в такой позе, словно ты отработала смену на шпалопропиточном заводе.
— Лучше бы я отработала смену и пошла домой, — вздохнула Анна.
— Заправь майку в джинсы! — командовал я. — У тебя должен быть сексуальный вид.
— Для того чтобы у меня был сексуальный вид, мне как минимум надо раздеться. Но тогда он точно не остановится.
Я спустился с обочины в глубокий кювет и залег, чтобы меня не было видно с дороги.
По верхушке кипариса скользнул луч, и вслед за этим словно из-под земли на Анну выскочил «БМВ», разбрызгивая впереди себя свет, как поливомоечная машина воду. Мне показалось, что скорость у машины слишком велика, водитель не успеет затормозить и собьет Анну, если она не сойдет в сторону, но раздался пронзительный визг тормозов и вслед за этим — словесная тирада на естественном шоферском жаргоне:
— Какого черта ты стоишь посреди дороги? Если надоела жизнь, то иди лучше утопись!
— Прости, — ответила Анна. Она стояла в нескольких шагах от машины в свете фар, словно на сцене, потом сунула руки в карманы джинсов и достаточно вульгарной походкой пошла к Крокодилу. Я уже встал во весь рост и следил за ними из-за кипариса. Крокодил стоял ко мне боком, и я пока не мог незаметно подойти к машине.