Закон волка
Шрифт:
Дождь закончился столь же внезапно, как и начался. Слой облаков над нами быстро прохудился, из образовавшегося окна брызнул солнечный свет. Через считанные минуты от нашей одежды повалил пар.
Мы босиком и в обнимку шли по альпийскому лугу неизвестно куда. Размягченная от влаги трава пружинила под нашими ногами, словно мы шли по огромному батуту.
— Я только найду Лешика, — говорил я Анне, — и на этом ставлю точку.
Анна вздыхала и отвечала:
— Так я и знала. Нет, ты никогда не поставишь точку. Ты найдешь Лешика, потом тебе понадобится разыскать какого-нибудь Вошика, потом Дерьмошика, потом еще
Я обнимал ее за плечи и ласково шептал на ухо:
— Нет, этого не будет! Я везучий, у меня очень влиятельный ангел-хранитель. Он с Господом Богом на «ты». Он не допустит…
— Болтун, — тем же грустным тоном отвечала Анна.
Так мы брели до обеда, спустились на северный склон Роман-Коша и по нему дошли почти до Ангарского перевала. Едва Анна подняла руку, первый встречный троллейбус, идущий в Симферополь, остановился рядом с нами. Мы с наслаждением развалились на заднем сиденье, вытянув гудящие ноги, и опять вернулись к трудной теме. Анна первой начала этот разговор:
— Эти «барсуки» загребают деньги всеми доступными способами. Сначала Милосердова распространяла свои дурацкие акции, а потом вместе с деньгами свалила к брату в Москву. Затем Гурули с твоей помощью начал оживлять «Милосердие», чтобы снять с идиотов второй урожай. А бригада хакеров тем временем чистила чужие счета по компьютерной сети, взламывая системы защиты вирусами. Мне кажется, что все деньги стекаются в карман Германа Милосердова.
— Ты думаешь, что он главная фигура?
— Он политик, Кирилл. Кандидат в Госдуму. А вкладывать деньги в перспективного политика — самое выгодное дело. Когда он станет обладать депутатской неприкосновенностью и властью, то все трудовые пчелки, собиравшие деньги на его предвыборную кампанию, получат немыслимые привилегии в бизнесе. — Она помолчала и добавила: — Эта мафия — самая сильная и опасная из тех, с которыми ты когда-либо сталкивался. Они крутят целой страной.
Я понял, к чему она подводит.
— Ты пойми, Анюта, что этих счетов, которые мы списали у «барсуков», и даже очень подробного рассказа будет недостаточно для того, чтобы ФСБ взялась за это дело. Я хочу, чтобы для начала Леша вляпался в милицию. Когда его начнут допрашивать и сопоставлять факты, которые я предоставлю, вся картина преступления начнет вырисовываться, как на фотобумаге, когда ее опускаешь в проявитель.
— И где ты думаешь его искать? — спросила Анна, глядя в окно.
— Я знаю, где его симферопольская квартира.
— Конечно! — усмехнулась Анна. — Он сидит в этой квартире и ждет тебя.
— Главное — выйти на его след.
— Можешь не сомневаться, что его следы кольцами вьются вокруг Германа.
— И все-таки я бы начал с квартиры.
— А потом?
— Потом по счетам будем искать банк.
— А чего его искать? Открывай справочник и выписывай все данные.
— Что ж, значит, петля на шее мафии затягивается все туже. Я благословлю тот день, когда она задрыгает ножками, станет упираться и мотать головушкой, но мы все равно дотащим ее на веревочке к клетке с большим замком… Чего ты дуешься?
— Боюсь, что ты сейчас очень наивен, Кирилл. У меня плохое предчувствие.
— Ерунда, — сказал я, пряча лицо в ее волосах. — Все ерунда на этом свете.
53
— Улица? Номер дома?
Водитель такси, пригнув голову, смотрел на нас с Анной и нервно барабанил пальцами по рулевому колесу.
— Видишь ли, приятель, я зрительно помню, где это, — ответил я.
— Э-э! — взмахнул рукой с растопыренными пальцами водитель. — Зрительно я с тобой по всему Симферополю гонять буду?
— Это недалеко от вокзала.
— Сколько дашь? — Задавая этот вопрос, все водители почему-то отводят глаза и смотрят в лобовое стекло.
Тут меня оттеснила в сторону кредитоспособная Анна, вытащила из кармана стопку долларов и протянула водителю десятку. Водитель молча выстрелил рукой, скомкал деньги, испуганно посмотрел по сторонам и открыл заднюю дверцу.
— Садитесь! Бегом! — сказал он почему-то шепотом.
Мы сели «бегом» на заднее сиденье и уже через десять минут остановились у пятиэтажной кирпичной «хрущевки», куда поздно вечером пьяный вдрызг Леша привез меня. Мы зашли в подъезд. Прежде чем подняться на второй этаж, мне пришлось выслушать подробный инструктаж.
— Во-первых, вытащи руку из кармана, — негромко, но тоном строгой учительницы сказала Анна. — Леша сразу поймет, что у тебя там пистолет, и может выстрелить первым. Во-вторых, не кипятись, не провоцируй его на кровавую стычку. Будь хитрее. Скажи, что дом оцеплен милицией и добровольное признание будет смягчающим обстоятельством…
Я коснулся пальцем губ Анны. Сверху кто-то спускался. Мы повернулись к почтовым ящикам, делая вид, что выясняем расположение квартир. Скрипнула дверь, и с нами поравнялась пожилая женщина в белом платке, повязанном на голове.
— Извините, — сказал я, — вы не подскажете, где здесь живет Малыгин?
— Малыгин? — переспросила женщина, наморщила лоб и беззвучно пошевелила губами. — На пятом, я знаю, Сидоренковы, Белкин, на четвертом — Кайдак, Ермаков…
— Он врач, анестезиолог, — уточнил я.
— Да! Есть у нас бывший врач! — обрадовалась женщина. — Правильно вы сказали, Малыгин его фамилия. Но он на пенсии давно. На втором этаже живет. В тридцать девятой, если не ошибаюсь.
Анна взглянула на меня: мол, совпали ли данные? Я пожал плечами — почему пенсионер? — и пошел наверх. Когда я остановился перед дверью тридцать девятой квартиры, то почувствовал, что слишком взволнован. Снова я испытывал двоякое чувство. Как будто жалел этого человека, с которым когда-то было интересно и легко, как будто хотел помочь ему выпутаться из скверной истории, и в то же время в душе все клокотало только при одной мысли, что этот оборотень, мокрушник, «шестерка» так ловко обвел меня вокруг пальца, легко доказав, что я глуп и наивен.
Я крепко вдавил кнопку звонка, а когда за дверью раздалось шарканье тапочек, оттолкнул Анну подальше от двери.
Неожиданно открыл дверь приятной наружности пожилой мужчина с шапкой седых волос и седой аккуратно подбритой бородкой, глянул на меня поверх очков с двойными линзами, чуть подался вперед и перевел взгляд на спрятавшуюся за углом Анну.
— Чем обязан? — спросил он и по-доброму улыбнулся.
Все слова, которые уже стояли на старте, застряли в моем горле. Я поднял глаза, посмотрел на число «39», откашлялся и сказал что-то невероятно глупое: