Закон волка
Шрифт:
Охраннику я немного повредил кожу на темечке, но в общем он легко отделался. Пока он не пришел в себя, я заклеил ему рот и перемотал руки, заведенные за спину, скотчем. Анна подобрала с пола оставшиеся дискеты и картриджи, закрыла входную дверь на засов, кивнула на коробку и сказала Альгису:
— Бери, теперь твоя очередь.
Крокодил, все глубже погружаясь в состояние прострации, не сразу понял, чего от него хочет Анна. Он поднял коробку с пола и, не зная, что с ней делать, поставил ее на прежнее место. В это время неожиданно загудел зуммер телефона.
Мы
— Кто это может быть? — спросил я у Альгиса.
— Это телефон прямой связи.
— С лесной дачей?
— Да. Охранник обязательно должен ответить.
После короткой паузы зуммер снова загудел. Альгис, кажется, повеселел, заметив наше с Анной замешательство.
Я направил на Крокодила пистолет. Телефон замолчал.
— Не думаю, что у тебя есть основания для оптимизма. Ты вряд ли очень нужен своим хозяевам, а мне тем более, — сказал я. — Если сейчас сюда нагрянут «быки», мы будем прикрываться тобой как зонтиком от брызг. Поэтому в твоих интересах, чтобы мы ушли отсюда как можно быстрее.
И все-таки Альгис снова обрел уверенность в благополучном исходе дела. Кажется, по его распухшим губам пробежала тень улыбки.
— Куда нести коробку? — спросил он.
— Где кабинет Сысоевой? — задал я встречный вопрос и посмотрел наверх.
Мы стояли в тесном коридорчике, слабо освещенном настенным бра. На второй этаж вела деревянная лестница. За ней и справа от нее находились две двери.
— Нет, — понял мой взгляд Альгис. — Наверху склад и комната для ремонта. У Сысоевой, собственно, нет кабинета. Все работают в одной комнате.
Охранник негромко промычал. Анна присела возле его головы.
— Очнулся, — сказала она.
Я показал глазами на дверь, обитую черным ледерином, и спросил Альгиса:
— Здесь?
Тот кивнул, взялся за ручку. Дверь была заперта.
— Где ключи? Альгис пожал плечами.
— Скорее всего у Сысоевой.
Он отводил взгляд. Он говорил неправду.
— И если в той комнате вдруг загорится проводка, — сказал я, подходя к нему почти вплотную и упираясь в его тугой живот стволом пистолета, — то охраннику ничего не останется, как звонить на дачу и ждать, когда Сысоева привезет ему ключи?
— Не знаю! — с вызовом выкрикнул Альгис.
— Обыщи этого несчастного, — сказал я Альгису, кивая на охранника и снова теряя самообладание. Палец, лежащий на спусковом крючке, немел от желания надавить на него.
Альгис со вздохом опустился на колено, вяло провел рукой по спине и заднице охранника.
— Ничего нет.
Я оттолкнул Альгиса в сторону. Он попятился спиной и сел на ступеньку лестницы. Не сводя с Крокодила глаз, я проверил карманы охранника и вытащил связку ключей. Чувство ненависти, как и любви, требует разрядки. Вынашивать его долгое время по силам только толстокожим флегматам. Я родился с оголенными нервами, поэтому ненавидеть и любить научился сразу.
— Не надо! — крикнула Анна, понимая, что я готов выстрелить в ухмыляющуюся физиономию Альгиса, и схватила меня за руку. — Не
— А ведь права, черт возьми! — произнес я, не без усилия опуская руку с пистолетом. — Ты зря тянешь время, Альгис. И очень скоро убедишься в этом.
Анна уже открывала замок черной двери.
Альгис продолжал сидеть на ступеньке с искаженным лицом, словно напоролся ягодицами на гвоздь и теперь не мог оторваться.
— Входи! — сказал я ему, когда Анна настежь отворила дверь.
Альгис зашел и, повернувшись к нам лицом, встал посреди большой комнаты. Вдоль стен буквой П тянулся ряд столов, на них матово отсвечивали серыми экранами мониторы компьютеров. В углу, приставленные друг к другу, возвышались два сервера; пучки кабеля черными змеями связывали все системные блоки в единую сеть. У единственного широкого окна, завешенного тяжелыми шторами, стоял прямоугольный аквариум с подсветкой и прибором для подачи воздуха; аквариум мелко дрожал и гудел, и заторможенные рыбки, прячущиеся среди лент салатовых водорослей, лениво помахивали плавниками, напоминая узкие листья, колышущиеся на легком ветру.
— Какая прелесть! — негромко воскликнула Анна.
Я думал, что она имеет в виду рыбок, но моя подруга испытывала профессиональный восторг, рассматривая компьютер, стоящий у самой двери.
— Лицом к стене! — приказал я Альгису и с нескрываемым удовольствием несильно двинул его кулаком в спину. Крокодил встал в угол. Он сунул руки в карманы и привалился к стене плечом, словно подчеркивая, что, вопреки моим усилиям, сохраняет достоинство.
— Где-то здесь должен быть общий рубильник, — сказала Анна. Глаза ее возбужденно блестели. Она почувствовала себя в своей стихии.
Справа от двери я нашел черную пластиковую коробку с пусковой кнопкой и надавил на нее. Анна щелкнула тумблером на боку сервера. Он утробно загудел, заурчал, и монитор, стоящий на нем, засветился голубым светом. Анна села на крутящееся офисное кресло у центрального компьютера, включив и его. Казалось, что она вмиг забыла обо мне, о Крокодиле, стоящем, как провинившийся школьник, в углу, и полностью переключилась в мир символов, цифр и букв, которые выводил экран монитора. Сейчас она напоминала мне опытного пилота, готовящего к старту огромный лайнер.
— Ну, что там? — спросил я, заглядывая через ее плечо на экран.
— Очень интересно, — ответила Анна, пробегая пальцами по клавиатуре. — Мне кажется, если, конечно, я не ошибаюсь, что здесь работает бригада очень опытных и своеобразных программистов… Встроенный модем… Выход на глобальную сеть…
Я не понимал Анну и не мог проследить за ходом ее мыслей. В области информатики я был неандертальцем и надеялся только на опыт и знания моей подруги. Подошел к окну, отдернул штору. Как и следовало ожидать, снаружи окно было закрыто решеткой. Я распахнул настежь обе оконные створки, встал на подоконник, чтобы лучше рассмотреть, как крепится решетка. Света было мало, но все же я заметил, что она схвачена по углам металлическими скобами, вбитыми прямо в оконную раму.