Закон триады
Шрифт:
– И правда вкусно! – Кэтрин надкусила сочную мякоть личи.
– Главное, свежие! – сказал Чэнь, очищая один фрукт для себя.
Не успели они съесть фрукты, как показалась деревня Чанлэ. Впервые Вэнь ожила, она потерла глаза, как будто в них попала пыль.
Автомобиль въехал на узкую улочку.
– Вам долго собираться, Вэнь? – спросил он.
– Нет, вещей немного.
– Тогда давайте остановимся здесь.
Они вышли из машины, и Вэнь повела их к своему дому.
Время приближалось к часу дня. Большинство крестьян разошлись по домам, чтобы поесть. Около огромной лужи копошились в грязи белые гуси и, угрожающе вытянув длинные шеи, зашипели на чужаков. Женщина
Они вошли в комнату. Чэня поразило, что над шатким столиком висел на стене огромный выцветший портрет председателя Мао. Портрет обрамляли две свисающие ленты из красной бумаги с лозунгами, давно уже утратившими свою актуальность: «Слушайте председателя Мао!», «Следуйте курсом Коммунистической партии!».
На подбородке Мао, как еще одна родинка, уютно устроился паук.
Трудно было понять выражение, промелькнувшее на лице Вэнь. Вместо того чтобы собирать вещи, она замерла перед портретом, шевеля дрожащими губами, словно молилась ему – как истинный последователь движения хунвейбинов.
Из корзины под столом торчали несколько коробок с этикетками на китайском и на английском. Вэнь достала оттуда маленькую коробочку и спрятала ее в сумку.
– Что это? – спросил Чэнь.
– Шлифовальный порошок. Хочу взять с собой на память о своей жизни в деревне. Как сувенир.
– Сувенир, – повторил Чэнь.
В поэме Лю по стене ползла зеленая улитка. Чэнь тоже взял одну упаковку, на этикетке которой схематическое изображение огня было зачеркнуто жирным черным крестом. Объяснение Вэнь показалось ему странным. Что хорошего было в ее здешней жизни, о чем хотелось бы помнить? Но он решил не тревожить женщину разговором о ее горькой судьбе, не бередить ее раны.
Вэнь провела их в смежную комнату, отделенную только занавесом из бамбука. Кэтрин последовала за ней. Чэнь видел, как Вэнь стала доставать из комода детские вещи. Здесь ему нечего было делать. Поэтому он прошел в задний дворик, огороженный стеной. Раньше задняя дверь, видимо, открывалась, но сейчас она была заколочена.
Он обогнул дом и вышел в передний двор. У дверей стоял покрытый слоем пыли сломанный стул из ротанга, красноречиво говоривший о безразличии хозяев дома к уюту. В углу двора он заметил корзину с пустыми бутылками, в основном пивными, добавлявшими последний штрих к картине царившего здесь запустения.
На улице старый пес, прятавшийся от солнца в тени вдруг поднялся и медленно потрусил прочь. Ветви ивы встрепенулись под порывом ветра. Чэнь закурил, прислонившись к дверному косяку в ожидании женщин.
Вечером из Фуцзяни отходил поезд на Шанхай. Он решил не звонить в местную полицию, и не только потому, что их не встретили на вокзале. Его по-прежнему терзали тревожные предчувствия, охватившие его с тех пор, как Вэнь пожелала приехать в деревню.
Чэнь страшно устал. В поезде он почти ни на минуту не сомкнул глаз. В ту ночь жесткий вагон предложил ему решить непредвиденную проблему. Из трех полок нижняя, естественно, была предоставлена Вэнь. Не могло быть и речи, чтобы беременная женщина карабкалась по лесенке на верхнюю. Так что Чэнь и Кэтрин расположились на верхних полках. Но за Вэнь нужно было следить. «Иной раз даже сваренная курица может улететь». Поэтому он почти всю ночь лежал на боку и
В результате у него совершенно онемела шея, и сейчас, стоя у двери, он разминал затекшие мускулы и вращал головой.
Вот тут он и услышал звуки тяжелых торопливых шагов, приближающихся к ним с конца деревни. Шел не один и не два человека, а целая группа.
Он вздрогнул и посмотрел на улицу. К дому приближались двенадцать мужчин в черных одеждах, с черными масками на лицах, в руках у них что-то поблескивало на солнце… Топоры! Заметив Чэня, они стали размахивать топорами и пронзительно и устрашающе кричать.
– «Летающие топоры»! – крикнул он женщинам, только что вышедшим на крыльцо. – Назад! Быстро!
Выхватив пистолет, он наспех прицелился и нажал на спусковой крючок. Один из замаскированных незнакомцев закружился на месте, как испорченный робот, попытался взмахнуть топором, но рухнул на колени. Остальные замерли на месте.
– У него пушка!
– Он убил третьего по старшинству!
Но они не убежали, а лишь разделились на две группы: одна скрылась за домом на противоположной стороне улицы, а другая бросилась в сарай. Он сделал шаг навстречу им, и в воздухе сверкнули маленькие топорики, и, хотя они пролетели мимо, Чэню пришлось отступить.
У каждого бандита было по несколько маленьких и больших топоров, заткнутых спереди и сзади за пояс, не считая тех, которые они держали в руках. Маленькие они метали в цель, как дротики.
К его удивлению, казалось, у бандитов не было огнестрельного оружия, хотя во всех прибрежных провинциях вроде Фуцзяни велась контрабандная торговля оружием. Но сейчас было не до рассуждений о своем везении.
Что было у него? Пистолет всего с пятью оставшимися пулями. Если он не будет мазать, то сможет вывести из строя пятерых бандитов. Но после последнего выстрела он станет беспомощным.
«Летающие топоры» окружат дом. Когда они нападут со всех сторон, он окажется у них в руках. И он не мог надеяться, что местная полиция успеет прийти на помощь. Ведь только ей было известно об их прибытии в Фуцзянь.
– Фуцзяньская полиция! Фуцзяньская полиция! – донесся до него голос Кэтрин, звонившей по сотовому телефону.
В воздухе сверкнул еще один топор. Он не успел среагировать, и тот врезался в стойку двери, рядом с Кэтрин.
Если с ней что-то случится…
Он почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо. Приехав сюда один с двумя женщинами, он допустил роковую ошибку. Ему нет оправданий – он не должен был идти на такой риск.
Согнувшись рядом с Кэтрин, Вэнь, как щитом, прикрывалась томиком стихов.
«Поэзия ничему не позволит произойти», – давным-давно прочел он где-то. Но сам надеялся, что поэзия может заставить что-то произойти. Вот до чего довел его этот томик стихов – в такой момент он рассуждает о стихах!
– Вэнь, у вас в доме есть бензин? – спросила Кэтрин.
– Нет.
– А зачем, инспектор Рон? – удивился Чэнь.
– Чтобы налить его в бутылки и сделать так называемый «коктейль Молотова».