Закон триады

Сяолун Цю

– Какие грустные стихи, – прошептала Кэтрин.

– Очень хорошие, но мой перевод недостоин оригинала

– Язык понятен, и история – пронзительно-горькая. Я не считаю, что поэма потеряла в переводе на английский. Она в самом деле очень трогательна.

– Очень точное выражение – трогательная. Я все пытался найти эквивалент в английском. Стихотворение сочинил Лю Цин.

– Кто? Лю Цин?!

– Одноклассник Вэнь, про которого говорил Лихуа. Помните? Тот самый разбогатевший предприниматель, который на свои деньги устроил встречу одноклассников.

– Да, да, помню! «Колеса фортуны вращаются

так быстро». Чжу тоже вспоминала про него, сказала, что в старших классах его просто не замечали. А почему вдруг вы решили, что его стихи имеют для нас такое значение?

– Дело в том, что в доме Вэнь нашли сборник стихов. Кажется, я говорил вам.

– Да, о нем говорится в ее деле… Постойте! Революционный жернов, деревенская артель, работницы, полирующие детали своими руками, и Лили…

– Теперь вы понимаете? Вот почему я решил сегодня же поговорить с вами о стихах. Уйдя от вас, я позвонил Юю, он выяснил, что в том сборнике была напечатана поэма Лю Цина, и переправил мне ее факсом. Впервые поэма была напечатана в журнале «Звезда». Тогда Лю еще работал репортером в «Вэньхуэй дейли». Подобно автору поэмы, он написал статью об образцовой фабрике в деревне Чанлэ, провинции Фуцзянь. Вот номер газеты с его статьей. – Чэнь достал из портфеля газету. – Так, сплошная пропаганда. Я не успел ее перевести.

Сейчас его стихи можно купить лишь в нескольких книжных магазинах. И разве можно представить, чтобы бедная крестьянка специально поехала в книжный, чтобы купить сборник стихов!

– Вы считаете, что в поэме описывается подлинная история?

– Трудно сказать, насколько она правдива. Конечно, появление репортера на фабрике, где работала Вэнь, было чистой случайностью. Но Лю использовал в газетной статье ту же метафору – «революционный жернов, шлифующий дух нашего социалистического общества». Это могло быть одной из причин, по которым он оставил работу журналиста.

– Почему? Ведь Лю не сделал ничего плохого.

– Не стоило ему писать всю эту политическую чушь, но у него не хватало смелости отказаться. И потом, может быть, он чувствовал себя виноватым, что ничем ей не помог.

– Кажется, теперь я вас понимаю. Если в стихах описывается то, что произошло на самом деле, значит, в тот раз Лю не только не открыл ей свое имя, но даже никакой помощи не предложил. Вот отсюда и образ зеленой улитки на стене. Символ вины и сожалений самого Лю.

– Да, ведь улитка обречена всю жизнь тащить на себе свою ношу. Поэтому, как только я перевел стихи, сразу поспешил к вам.

– И что вы теперь думаете делать?

– Нам нужно обязательно побеседовать с Лю. Хотя во время посещения фабрики он не разговаривал с Вэнь, все-таки потом он прислал ей экземпляр своего сборника, а она по каким-то причинам сохранила его. И я допускаю, что между ними была и еще какая-то связь.

– Да, похоже на то.

– Я поговорил со служащими «Вэньхуэй дейли», – сказал Чэнь. – Лю ушел из журналистики пять лет назад, основал в Шанхае компанию по производству стройматериалов. В самом начале деятельности компании он получил от правительства Сингапура несколько заказов на поставку для Особой экономической зоны в Сучжоу. А сейчас у него, кроме компании в Шанхае, уже целых два завода и деревообрабатывающий завод в Сучжоу. Сегодня днем я позвонил Лю домой. Его жена

сказала, что он поехал в Пекин на какие-то переговоры и завтра должен вернуться.

– Значит, мы едем в Сучжоу?

– Да. Это довольно далеко. Товарищ Ли распорядится, чтобы завтра утром в гостиницу доставили билеты на поезд.

– Ваш секретарь парткома иной раз может действовать весьма оперативно, – заметила Кэтрин. – Во сколько мы уезжаем?

– Поезд отходит в восемь утра и прибывает в Сучжоу около половины десятого. Ли предлагает нам провести в городе два-три дня.

Чэнь предложил отдых как камуфляж для расследования, и Ли охотно согласился на его план.

– Значит, мы с вами становимся туристами, – сказала она. – Но как вам пришло в голову связать стихи с нашим расследованием? Я угощу вас кофе, если вы объясните мне. Из особых кофейных зерен, прямо из Бразилии.

– А вы быстро ухватили обычай китайцев обмениваться услугами – в них и заключен смысл гуаньси. Но сейчас уже поздно. Завтра нам рано вставать.

– Ничего страшного, подремлем в поезде. – Кэтрин достала из шкафа кофемолку и маленький пакетик с зернами и поискала взглядом розетку. – Я знаю, что вы любите крепкий кофе.

– Вы привезли его из Америки?

– Нет, купила здесь, в отеле. У них есть все, что ни пожелаете. Посмотрите на кофемолку – «Крупс».

– Но в отеле очень высокие цены.

– Так и быть, открою вам один секрет, – улыбнулась Кэтрин. – Нам выдают командировочные, сумма которых зависит от места командировки. В Шанхае я получаю девяносто долларов в день. Я не считаю, что пускаю деньги на ветер, если потрачу половину суточных на угощение своего гостя.

Розетка нашлась на стене за диваном, а шнур кофемолки оказался недостаточно длинным. И Кэтрин поставила кофемолку на пол, вставила штепсель в розетку и насыпала кофе. Присев на корточки, отчего из-под платья стали видны ее стройные ноги, она стала молоть кофе.

Вскоре по комнате распространился приятный аромат свежемолотого кофе. Она налила ему кофе, положила на столик ложечку для сахара, поставила молоко и достала из холодильника кекс.

– А вы? – спросил он.

– Вечером я стараюсь не пить кофе, так что лучше выпью стакан вина.

Она налила себе бокал белого вина, но не уселась рядом с ним на диван, а вернулась на прежнее место на ковре.

Чэнь маленькими глотками пил горячий кофе и размышлял, не лучше ли было отказаться от угощения: в столь поздний час оказаться в номере наедине с американской гостьей… Но он был слишком возбужден сегодняшними событиями, и ему очень хотелось поговорить, и не только как офицеру полиции, но и как мужчине – с женщиной, общество которой ему приятно.

В день приезда Кэтрин он тщательно осмотрел ее номер, но не обнаружил ни жучок, ни скрытую камеру. Значит, им ничего не грозило. Хотя после случая на рынке и после сообщения секретаря парткома о том, что он является объектом слежки МОБ, он уже ни в чем не был уверен.

– Никогда не пил лучшего кофе, – искренне похвалил он.

Кэтрин подняла бокал:

– За наши успехи!

– За успехи всегда готов выпить. – Он чокнулся с ней своей чашкой с кофе. – Кстати, насчет стихов. Понимаете, исчезающие на тротуаре под солнцем следы босых ног Иволги напомнили мне стихотворение эпохи Сун.