Закон триады

Сяолун Цю

– Конечно. Я просил, чтобы она переехала ко мне, но она отказывается, говорит, что слишком привыкла к своему чердаку.

– Она хочет, чтобы у тебя была отдельная квартира.

Чэнь понял, на что намекает Лу, но в присутствии инспектора Рон это была нежелательная тема, поэтому он сказал:

– Да, я считаю, что мне повезло иметь отдельную квартиру, хоть и однокомнатную.

– А знаешь, что говорит Жужу? «Старший инспектор Чэнь – опасный человек». А почему? Тебе, в твоем звании, давно уже должны были вручить блестящие ключи от трехкомнатной квартиры, – с приглушенным смешком сказал Лу. – Только не обижайся, дружище.

Она отлично варит суп, но не понимает, что ты – честный служака. Да, кстати! Вчера сюда приходил Гу Хайгуан, из клуба «Династия», и расспрашивал о тебе.

– Вот как? Он что, случайно здесь оказался?

– Не знаю. Он уже бывал здесь, но вчера интересовался тобой. Я рассказал ему, как ты помог мне начать дело. Все равно что в лютую стужу послать бедному другу угля.

– Но, Лу, не стоит рассказывать об этом всем и каждому.

– Почему не стоит? Мы с Жужу гордимся, что у нас такой друг. Заходи к нам каждую неделю. Пусть тебя привозит Малыш Чжоу. От тебя досюда всего пятнадцать минут езды. А ваша столовая – просто стыд и позор! Ты сегодня обедаешь за счет управления?

– Нет, я не на работе. Кэтрин – моя подруга, поэтому мне захотелось угостить ее обедом в лучшем русском ресторане Шанхая.

– Спасибо тебе, – сказал Лу. – Жаль, что нет Жужу, а то она развлекала бы вас, как дома. Значит, сегодня мы вас угощаем.

– Нет, нет, платить буду я. Ты же не хочешь, чтобы я потерял лицо в присутствии своей американской подруги!

– Не волнуйся, дружище, ты его не потеряешь. Да еще познакомишься с нашими лучшими блюдами.

Анна принесла меню на двух языках. Чэнь заказал жареную телятину. Кэтрин выбрала копченую форель с борщом. Стоя между ними, Лу рекомендовал фирменные блюда, как шеф-повар в телерекламе.

Когда наконец молодые люди остались одни, Кэтрин спросила:

– Почему вы называете его Иностранцем? Он действительно зарубежный китаец?

– Нет, это прозвище такое.

– Все зарубежные китайцы говорят так же, как он?

– Не знаю. В некоторых наших фильмах несколько преувеличивают страстное желание зарубежных китайцев вернуться на родину. Лу становится особенно красноречивым, когда речь идет о еде, но получил свое прозвище не поэтому. Во время культурной революции кличка Иностранец считалась позорной. Ею клеймили за неблагонадежность, за «преклонение перед Западом». В старших классах Лу назло всем демонстрировал свои декадентские вкусы: варил кофе, выпекал яблочный пирог, готовил фруктовые салаты и, конечно, переодевался к ужину в костюм, сшитый по западной моде. Потому его так и прозвали.

– Так вы от него усвоили тонкое понимание кухни? – поинтересовалась она.

– Пожалуй. Теперь словосочетание «зарубежный китаец» приобрело положительный смысл. «Иностранцами» называют людей богатых, добившихся успеха в своем деле, наладивших связи с Западом. Лу стал удачливым предпринимателем благодаря своему ресторану. Так что его прозвище соответствует действительности.

Кэтрин подняла хрустальный бокал, в котором приятно позванивали льдинки, и отпила немного воды.

– Он спросил у вас, кто будет платить за обед. Почему?

– Если бы я пришел по служебному делу, он выписал бы мне счет в два-три раза больше настоящей суммы. Таков общепринятый обычай. Не только для нашего управления, но и для всех государственных компаний. Деньги списываются по статье «социальные

расходы».

– Что значит – в два-три раза больше?

– В Китае большинство людей работает в государственных компаниях. Социализм предполагает относительное равенство, то есть теоретически главный управляющий и швейцар должны получать приблизительно одинаковую зарплату. Так что швейцар имеет право за счет средств компании по статье «социальные расходы» угостить обедом или доставить какое-то развлечение своим друзьям или родственникам.

Официантка принесла в корзинке бутылку вина и два маленьких блюдца с черной икрой на серебряном подносе.

– За счет заведения.

Откупорив бутылку, она налила немного вина в бокал Чэня и терпеливо ждала его оценки. Он протянул бокал Кэтрин.

– Вино замечательное, – улыбнулась она, отведав вина.

Когда официантка удалилась, они подняли бокалы в тосте.

– Мне приятно, что вы назвали меня своей подругой, – сказала она. – Но давайте оплатим счет пополам.

– Нет, наш обед оплатит управление. Я сказал, что сам заплачу, потому что не хотел вводить управление в слишком большие расходы. Для китайца было бы серьезной потерей лица – не платить в обществе своей дамы, тем более в обществе прелестной американской подружки.

– Подружки?

– Ну, ему я так не сказал, но он определенно считает вас именно моей подружкой.

– Как у вас все сложно – «социальные расходы», «потеря лица». – Она снова подняла бокал. – Вы думаете, Гу специально сюда заходил?

– Вчера вечером Гу ни о чем таком и не заикался, но, думаю, вы правы.

– О! Значит, вы с ним вчера виделись?

– Да, посетил вечеринку в стиле караоке. Я взял с собой Мэйлинь, секретаршу из автоинспекции.

– Так вы пригласили другую свою подружку! – Кэтрин изобразила ревнивое возмущение.

– Исключительно для того, чтобы продемонстрировать ему свои серьезные намерения относительно стоянки, инспектор Рон!

– А, понимаю, в обмен на информацию. И что же вам удалось выяснить?

– К сожалению, насчет Вэнь ничего, но он обещал постараться. – Он осушил свой бокал и, вспомнив о водке «Маотай», смешанной со змеиной кровью, решил не посвящать ее в подробности вчерашнего вечера. – Вечер закончился только около двух, нам подавали самые экзотичные блюда плюс две бутылки «Маотая», так что сегодня утром у меня голова раскалывалась.

– Бедняжка!

Подали основные блюда. Еда была превосходной, вино так и таяло во рту, а его компаньонка поражала очарованием. Головная боль Чэня почти отступила. За окном сияло солнце. Из-за двери доносились звуки русской песни «Яблони в цвету».

Он подумал, что, пожалуй, не так уж плохо проводит день, и в памяти всплыли строки:

Солнца свет горит золотой. Мы не можем забрать этот день Из старинного сада И упрятать на память в альбом. Так вернемся играть в его тень – Или время не даст нам пощады.