Закон скорпиона
Шрифт:
– Ага, – ответил Элиан. И продолжил, повернувшись к аббату: – Стоицизм? Я хотел сказать – что, серьезно?
Он подался чуть вперед, убрал с лица волосы – кстати, заставят подрезать. Синяк вокруг запястья уже пожелтел и начал проходить. Элиан в упор посмотрел на меня, а потом, похоже, узнал.
– Погоди-ка, ты – принцесса Грета!
И еще один слой узнавания.
– Это ведь ты была – та девочка у ворот, в тот день!
Значит, он видел, как я опозорилась. Надеюсь, что я не покраснела.
– Я прошу прощения за свою реакцию.
По крайней мере, голос у меня прозвучал
Он изобразил легкий поклон, насколько это может сделать человек, откинувшийся на подушке.
– Ничего страшного. Я хочу сказать, там, откуда я родом, традиционно «проявляют реакцию», когда кого-то волокут в цепях.
– Элиан, – пожурил его аббат, голосом мягким, как пыль. – Не подобает так говорить.
– Прости, Грета, – послушно извинился Элиан. – У меня тут сложности с различением, что подобает, а что не подобает.
Никакого сожаления в его голосе не было.
– Ну, хватит, я думаю, – сказал аббат. Иконки глаз сдвинулись друг к другу. – Грета, не забудь свою книгу.
Я забрала книгу. Побежать не побежала, но, когда я покидала мизерикордию, сердце у меня стучало совсем не спокойно.
Глава 4. Гвиневра
В следующий раз я увидела Элиана только через десять дней.
Довольно часто бывает, что Дитя перемирия, прибывшее в обитель, некоторое время обучают приватно, прежде чем присоединить к когорте, но Элиан не выходил к нам дольше, чем кто-либо на моей памяти. А потом, в один прекрасный день…
Мы убирали молодую картошку. Хан и я вилами выкапывали кусты, а остальные собирали клубни и складывали на решето. Я подняла голову, сморгнуть пот с глаз, и увидела, как вниз по склону к нам идет Элиан.
У меня перехватило дыхание. С Элианом шел надзиратель.
Надзирателя вообще редко увидишь на улице, а этот был особенно специфичен. Школа кишит надзирателями разнообразных видов, но по большей части они выглядят как переросшие пауки-сенокосцы – ростом по колено, тощие и проворные. Надзиратель Элиана был мощным, как скорпион, высотой мне по пояс, а суставчатые лапы легко преодолевали вскопанные участки земли и грядки.
На краю борозды, оставшейся после выкопанной картошки, Элиан и эта штука остановились.
Элиан метнул к надзирателю нервный взгляд, удостоил собравшихся подобием кривой улыбки и сказал:
– Привет. Я Спартак, и я пришел, чтобы возглавить восстание рабов и повести вас против несправедливой систе…
Надсмотрщик прикоснулся к животу Элиана, и «Спартак» с криком рухнул на землю.
Если быть точным, он издал всего один крик. Но такой громкий и такой… Не могу даже описать его. Подобный звук мог бы издать человек, если бы его превратили в зверя. В этом крике не было ни человеческого достоинства, ни отпечатка цивилизации. Такие звуки нам, Детям перемирия, редко доводилось слышать, и по всему саду сразу вскинулись белые фигуры, словно кто-то вспугнул стадо.
Небывалый – вот каков был этот звук. Неведомый. Мы здесь не кричим.
Не вслух, по крайней мере.
Элиан сложился пополам, уткнувшись головой в горку грязной картошки. Надзиратель-скорпион сделал в его сто рону два деликатных
У меня сжалось сердце, и я наклонилась помочь – но как только я двинулась, надзиратель выпрямился, едва слышно пощелкивая сочленениями. Я замерла. Его радужная оболочка задвигалась вперед-назад. Чего он от меня ожидал? Требовалось, чтобы я оставила Элиана? Или чтобы помогла ему? Я застыла, как кролик перед удавом, положив руку на вздрагивающее плечо Элиана. Голова надзирателя вращалась, как башня танка, фиксируя положение присутствующих.
Ближе всех ко мне и Элиану стояли Тэнди и Грего, но они были парализованы страхом. Тэнди словно превратили в дерево. Искусственные глаза Грего совсем почернели. Сканирующий луч надзирателя проходил по ним, но они даже не двигались.
Надзиратель остановился на Да Ся. И она, умница, сложила ладони и поклонилась ему. Затем шагнула вперед и присела у другого бока Элиана. Мы вдвоем приподняли его, каждая придерживая ему плечо, и помогли сесть, а затем встать. Ему и правда обстригли волосы, обрили по самый скальп. Я была так близко, что видела колючий ежик на голове, видела, как у Элиана судорожно двигается горло.
Покачиваясь, Элиан повис между Да Ся и мной. Находиться так близко с незнакомым человеком было не по себе. Я чувствовала его запах, ощущала его тепло. Видела все скрытые ранки и шрамы у него на голове.
Мой взгляд поверх головы Элиана встретился со взглядом Зи. А что, если он не сможет работать? И даже стоять? Что нам тогда делать?
Но пока я размышляла, он пришел в себя.
– Привет, Грета, – прохрипел он, все еще вися у нас на руках. – У меня все так же… – Голос отказал ему, потом вернулся, и Элиан выжал из себя улыбку. – Сложности с пониманием, что подобает, а что нет.
– Я вижу.
В свои слова я вложила все достоинство обители. Улыбается? Неужели он не понимает, что натворил? Его поведение отольется всем нам.
– Сейчас, например, тебе подобает представиться. Как положено.
Элиан удивленно поднял голову. Он все еще держался за меня, и от его взгляда у меня появилось такое чувство, будто я пнула щенка. Наверное, он считал, что я переметнулась на другую сторону. И не понимал почему. Я осознавала всю ситуацию и знала, что поступаю правильно. Но все же его недоуменное выражение человека, которого предали, заставило меня отвести глаза, и я невольно увидела перед собой его руку. Мускулы еще подергивались, а кожа покрылась мурашками.
Он так и не ответил. Зи попыталась ему помочь.
– Я – Ли Да Ся. Из Юннаня, Горно-Ледниковые штаты.
– Да Ся, – эхом повторил он.
– Можешь называть меня Зи, – разрешила она, что было для нее большой щедростью.
– Зи? Как буква?
– В этом королевстве букву называют не «зи», а «зед». – Грего покосился на меня. – Очень щепетильны на этот счет.
Он так аккуратно проговорил эту шутку, словно обезвреживал бомбу.
А Элиан ее не понял. Он тупо переводил взгляд с Грего на Зи, словно надзиратель шокером зараз выбил из него тридцать пунктов IQ. А может, он просто был туповат.