Закон скорпиона
Шрифт:
– А еще козы дают масло, – сказал Хан. – Масло я тоже люблю.
Тэнди набрала было воздуха, словно собираясь пуститься в изложение следующей главы трактата «Козы: проклятие человечества». Но только вздохнула.
Мы о многом могли бы говорить: о работе в саду, об учебе, о недавно произошедших революциях в той части света, откуда родом был Сидней, – они привели к власти новых вождей и скоро дадут новых заложников. Но мы не стали разговаривать. Так редко бывает возможность помолчать. К тому же что может быть милее летнего яблоневого
Эти мгновения длились недолго – иначе и не могло быть. Между рядами яблонь уже шли мальчики, неся стремянку. Зи распрямлялась, вставая с земли, Тэнди потянула Хана, чтобы тот поднимался на ноги, и вдруг…
Акустический удар.
Он обрушился на нас, как мощная оплеуха. Коза на дереве мекнула. Со всех яблонь разом попадали созревшие яблоки. Грего рванулся в сторону края сада, оставив Атту с лестницей одного.
Нам, конечно же, всем захотелось пойти с ним, но…
– Погоди! – крикнула я ему вслед. – А коза?
Мои товарищи остановились и обернулись на меня. Раздражение, огорчение и почтительность, смешанные в разных долях, сменились на лицах согласием и повиновением. Это я и называю «говорить по-королевски». Даже обращаясь к другим особам королевской крови.
– Наша обязанность – разобраться с козой.
Не потому, что мне не хотелось посмотреть, кто к нам приехал, – еще как хотелось! – но долг превыше всего. Атта, с выражением скорее раздраженным, чем послушным, глухо стукнул стремянкой о дерево.
А Лупоглазка, с непередаваемой иронией и безупречным чувством юмора, свойственными всей их козьей породе, именно в этот момент решила продемонстрировать, что ее свободу ничто не ограничивает. Она без труда спрыгнула с дерева, чуть коснувшись лестницы, потом легонько оттолкнулась от моего плеча. Я рухнула на колени, совсем не легонько, и осталась, отдуваясь, стоять на четвереньках. Лупоглазка подняла голову и проблеяла мне в лицо, дохнув свежими яблоками и старой недопереваренной травой. «Коза-а», – сказала она.
Зи помогла мне подняться с земли.
– Наша обязанность – разобраться с козой? – процитировала она, ухватив означенную козу за один рог.
– Ну, была.
Я взялась за второй рог, а свободной рукой оценила размеры болезненного пятна у себя на плече. После Лупоглазки осталось несколько синяков, но кожу она не повредила.
Зи покачала головой:
– Грета, только ты можешь…
– Идите сюда! – послышался голос Грего с края сада. – Это корабль!
Зи посмотрела на меня, а я посмотрела на нее. Мы пошли к Грего, с поспешностью, которую только позволяли приличия, а козу потянули за собой, встав слева и справа. Выйдя из-под деревьев, мы увидели над головой безупречно круглое облачко. В его центре уже можно было разглядеть искорку света.
Корабль.
– Что это? – спросила Да Ся
Он любит корабли – на самом деле любит все, где мелькают огоньки.
– Думаю, суборбитальный шаттл, – ответил Грего, глянув через плечо.
Внутри глаз у него блеснули микропроводники и линзы.
Грего требуются киберустройства в глазах – он альбинос, из-за этого природная радужка у него плохо фильтрует свет, и потому при ярком освещении Грего слепнет. Вживленные искусственные диафрагмы призваны это компенсировать, но он с ними повозился и заставил делать еще больше: брать крупный план, приближать удаленные объекты и прочее. Не охватывая, конечно, всего диапазона (как, судя по слухам, работает сетчатка у Лебединых Всадников), но как встроенный бинокль – сойдет.
Мы столпились вокруг него и чуть не хватали за руки. Хан так и буквально хватал. Он вцепился Грего в локоть, как восторженный ребенок.
– Он маленький. – От нарастающего волнения Грего стал говорить с еще большим акцентом: «малэнки». – Человека на два? Четыре максимум.
– Новые заложники? – спросила Зи.
– Новые заложники, – согласилась я. – По меньшей мере один.
Не меньше одного и не больше четырех. Дети лидеров и генералов нового американского государства на границе Панполярной.
– Могли бы отправить их всех в какую-нибудь другую обитель, – сказала Зи. – Не пойму, почему…
Ее речь прервал долгий и низкий удар колокола. Для тройного звонка, который созывал нас внутрь, на обед, было еще чуть рановато, но наши учителя явно хотели заставить нас, для пущего спокойствия, держаться подальше и ясно давали это понять, ударив в колокол. Стало быть, шанса увидеть новых заложников у нас не будет.
– Еще коза осталась, – напомнила Тэнди.
– Вообще-то, я не забыла про козу.
Да и едва ли смогла бы забыть. Я ее сжимала коленями.
– Я просто сказала, – пояснила Тэнди, – что наша обязанность – разобраться с козой.
Она передразнивала меня, но не просто так. Козы находились в ведении старшей когорты нашей общины. Они формировались по возрасту, и старшей были мы. Мы и на самом деле не могли уйти с улицы, пока коза не привязана. По сути дела, Тэнди говорила (соблюдая осторожность, поскольку мы были на виду у Паноптикона, а его мощный интеллект, надо думать, умел читать по губам): может быть, нам все-таки удастся увидеть, как приземляется корабль.
– Всем же не обязательно вести козу, – простодушно сказал Хан.
Тэнди поджала губы, но кивнула. Когда требовалось прикинуть, какие рамки мы можем переступить, а какие нарушения границ приведут к наказанию, с Тэнди не мог сравниться никто. Все остальные справедливо принимали ее суждение как рекомендацию эксперта. Всем оставаться на улице было нельзя. Колокола уже умолкли, и корабль подошел близко. Надо было идти.
– Грета, забери ее ты, – предложила Зи.
Тэнди с чувством прижала руку к груди: