Закон семи
Шрифт:
— Значит, Разин работал с этим документом и, безусловно, читал его, то есть знал его содержание?
— Конечно.
— А можно с ним поговорить?
— С Сергеем Петровичем? Видите ли, он больше не работает у нас.
— Давно уволился?
— Почти сразу после исчезновения письма. Зарплата у нас небольшая, так что некоторые не выдерживают, уходят.
— И где он сейчас?
— В какой-то транспортной фирме. То ли секретарь-референт, то ли заместитель по связям с общественностью.
— Довольно далеко от истории.
— Возможно.
— Вы сказали, что письмо было передано в дар музею? — напомнила я.
— Да, одной из жительниц села Пригово.
— Ее фамилию можно узнать?
— Кажется, Лапина. Сейчас уточню.
Дама устроилась перед компьютером и вскоре удовлетворенно кивнула:
— Да, Лапина Екатерина Ивановна.
— Можно взглянуть на текст письма? — попросила я, чувствуя, что мы уже злоупотребляем терпением женщины.
— Вряд ли это возможно. По крайней мере, сейчас. После кражи все бумаги оставались у Разина, потом их сдали в архив. Чтобы их найти, понадобится много времени и специальное разрешение.
— А сами вы то письмо читали?
— Нет.
— Но о чем в нем шла речь, конечно, знаете?
— Там не было ничего особенного: наставления в вере, поучения…
— Простите, последний вопрос, перед тем как мы уйдем. Вы слышали такую фамилию — Ильин? Нестор Ильин?
— Конечно. Это очень известный историк в нашем городе, преподавал в университете. Он умер много лет назад. Кстати, Разин — его ученик.
Она вздохнула и так посмотрела на нас, что стало ясно: пора отчаливать. Что мы с подругой и сделали.
— Занятная история получается, — сказала Анька, устраиваясь в машине рядом со мной. — Ничего о кинжале не знают, но именно его похитили из музея. И именно письмо Филарета почему-то заинтересовало воров. Такое впечатление, что со времен твоего прапрадеда ничего не изменилось и кто-то очень заинтересован в том, чтобы правда никогда не вышла наружу.
— Что ты сказала? — пробормотала я.
— А что? — удивилась Анька.
— По-твоему, до сих пор существуют люди, для которых кинжалы не просто антиквариат, а…
— А ключ, это же очевидно. Слушай, тут такого накопать можно! Сенсация века: тайна семи кинжалов… Что будем делать? — деловито спросила Аня.
— Для начала надо бы встретиться с Разиным. Он работал с документом и просто обязан знать, что там написано. Только как его найти? Галина Леонидовна не знает, в какой фирме он работает.
— Пустяки, сейчас выясним.
Аня стала звонить по телефону, а я размышлять за неимением другого дела.
Библиотека Троицкого монастыря погибла, и теперь невозможно установить, действительно ли существовала запись о приказе настоятеля монастыря изготовить кинжалы, или историю их появления Алмазов сам придумал от избытка энтузиазма. В пользу его правдивости тот факт, что мастер-оружейник Кузьма действительно жил в наших краях и как раз приблизительно
Аня закончила говорить по телефону и повернулась ко мне.
— Едем.
— Куда?
— На улицу Луначарского, там живет наш Сергей Петрович. Время самое подходящее, пора ему возвращаться с работы.
— Вопрос, захочет ли он разговаривать с нами? — усомнилась я.
— С такими красивыми? Конечно, захочет.
Я усмехнулась и наконец-то тронулась с места.
Дом номер 3/14 по улице Луначарского оказался хрущевкой с разноцветными балконами, больше похожими на скворечники. В подъезде пахло кошками, в двери подъезда на месте замка зияла огромная дыра.
— Не скажешь, что живут богато, — усмехнулась Анька, поднимаясь на второй этаж.
Я шла за ней, намечая примерный перечень вопросов, которые собиралась задать Разину. Разумеется, если он не погонит нас с порога и захочет на них ответить.
Анька надавила кнопку звонка рядом с дверью пятнадцатой квартиры, а я вздохнула.
— Сделай умное лицо, — зашептала Анька — И ни о чем не беспокойся!
Тут дверь открылась, и лицо подруги непроизвольно вытянулось. На пороге стояла дама бальзаковского возраста с рыжей копной волос и таким выражением на физиономии, что казалось, неминуемо пустит в ход ногти, даже не удосужившись спросить, зачем мы пожаловали.
— Здравствуйте, — с трудом выжала из себя Анька, а я, потрясенная не меньше ее, только кивнула. Мой личный опыт подсказывал — с такой теткой нечего и думать договориться. Выставит в три счета, еще и милицию вызовет, и вопросами замучает «что вам нужно» и «с какой стати явились». «Надо было перехватить Разина на работе», — с тоской подумала я.
Женщина взглянула на Аньку, сурово нахмурилась, а потом едва не выронила чашку, которую манерно держала в левой руке. Вообще повадками она здорово напоминала герцогиню в изгнании, намекая широкой общественности в нашем лице, что знавала времена и получше.
— Это вы? — прохрипела вдруг тетка, буравя Аньку взглядом. Та насторожилась, ожидая худшего: сейчас последуют обвинения в грехах, о которых она знать не знает, но уже готова была поверить, что они, без сомнения, есть. Однако в то же мгновение выяснилось, что теткин хрип был вовсе не воплем возмущения, а проявлением бурной радости. — Невероятно! — ахнула все так же придушенно рыжая и широко распахнула дверь. — Проходите. Надо же… — проквакала тетка, но мысль из-за переполнявших ее чувств не закончила.