Закон семи
Шрифт:
Итак, дневникам прапрадеда вполне можно доверять, учитель Алмазов действительно существовал и погиб при невыясненных обстоятельствах в Козьей пещере.
— Кстати, несколько лет назад наш известный судмедэксперт всерьез занялся тем давним делом, — продолжила Галина Леонидовна. — По его словам. Алмазов действительно мог отравиться угарным газом, но он не исключал и хитроумного убийства. Жалел, что невозможно провести эксгумацию. Алмазова похоронили на старом кладбище, которое уничтожено. Там теперь какой-то полигон…
— Но неужели никто не
— Видите ли, я уже сказала, что кинжал находился в районном краеведческом музее всего несколько недель, никаких серьезных исследований не проводилось, а потом кинжал похитили.
— Прямо из музея?
— Естественно. Разбили витрину и забрали кинжал. Сигнализация по каким-то причинам не сработала. Утром обнаружили пропажу.
— А что еще похитили? — нахмурилась Аня.
— Ничего, насколько я помню.
— Когда это произошло?
— Года два назад.
— Кинжал мог заинтересовать кого-то из торговцев антиквариатом нашего города?
— Конечно. Но я сомневаюсь, что кто-то из них пошел на преступление. Почти всех я знаю лично, это вполне порядочные люди.
— Но если бы кинжал попал им в руки случайно, они бы вернули его в музей?
— Не знаю. Довольно странный вопрос.
— А кого особенно интересовала та эпоха?
— Эпоха Ивана Грозного? Не думаю, что интересы наших антикваров простираются столь далеко. Не так много вещей того времени находятся в частных коллекциях, это ведь — национальное достояние, им место в музеях. Маловероятно, что кто-то решился бы купить здесь нечто подобное. Но, разумеется, если он не намерен афишировать свое приобретение, то…
— Или собирался вывезти его за границу, — подсказала Аня, — то соблазн был бы велик. Ведь так?
— Наверное.
— С кем из наших антикваров вы посоветовали бы поговорить?
— С Прохоровым, — без каких бы то ни было сомнений сразу ответила Галина Леонидовна. — Образованный человек, прекрасно знает историю России.
Мы с Аней перетянулись.
— А кто еще?
— Еще? Глебов Константин Игнатьевич. Он уже пожилой человек, магазинами занимается его сын, а он на покое. Уверена, все, что касается торговли антиквариатом, он знает прекрасно.
— Меня больше интересует кинжал, — вздохнула я. — В летописи Троицкого монастыря сказано, что игумен призвал к себе мастера-оружейника по имени Кузьма и велел изготовить семь кинжалов, что тот и сделав. На обратной дороге на него напали разбойники и убили.
— Летопись Троицкого монастыря? — Галина Леонидовна была просто потрясена. — Но никакой летописи не сохранилось. Монастырь сожгла после революции, там остался лишь фундамент. Откуда вы узнали о летописи?
— Из дневников прапрадеда, — вздохнула я. — Он интересовался историей, в том числе этими кинжалами, которых предположительно было семь и которые запечатывали вход в Козьи пещеры.
— Возможно, и существовала такая летопись, — кивнула Галина Леонидовна. — И действительно,
— «Наказ»? — в два голоса завопили мы с Аней.
На Галину Леонидовну наша реакция произвела впечатление, она взглянула с недоумением, вздохнула, а потом пожала плечами:
— Я не очень понимаю…
— В дневнике прапрадеда упоминается письмо Филарета, которое монахи называли «Наказ».
— Ах, вот как… Это письмо чудом сохранилось.
— А на него можно, взглянуть? — воодушевилась Анька.
— К сожалению, письмо пропало.
— Что? — Аня нахмурилась, на ее лице отчетливо читалось недовольство. — Странные дела у вас творятся, — не удержалась она. — Кинжал крадут, бумаги пропадают…
— В самом деле странно, — хмуро согласилась Галина Леонидовна. — Кстати, два этих происшествия произошли одно за другим. Сначала исчезло письмо, а затем похитили кинжал.
— Письмо тоже похитили из зала музея?
— Нет. С письмом в то время работал Сергей Петрович Разин, наш научный сотрудник. Он оставлял его на ночь в сейфе в своем кабинете. Письмо собирались выставить только в начале лета, мы готовили экспозицию как раз по эпохе Ивана Грозного. Вот из сейфа его и украли. Похитители проникли в офис, унесли компьютер и вскрыли сейф.
— Зачем им письмо-то понадобилось? — удивилась Аня.
— Наверное, подумали, что вещь ценная, раз лежит в сейфе. Письму и правда цены нет, только не для тех, кто ворует компьютеры.
— Письмо так и не было найдено?
— Нет. Подозревали одного из наших рабочих, плотника. Он бывший заключенный, как потом выяснилось, но у нас он был на хорошем счету. Человек работящий. Выпивал, конечно, но за такую зарплату где же непьющего найти? Через несколько дней после ограбления он погиб. Что-то делал на лоджии в своей квартире и упал, а там девятый этаж.
— А у следствия не зародилось сомнений в том, что это не несчастный случай?
— Возможно. Но я, если честно, не очень интересовалась.
— Надо будет Валерке позвонить, — буркнула Аня, но меня в тот момент волновало другое.
— Галина Леонидовна, вы сказали, что письмом занимался Разин. Он что, проверял подлинность документа?
— Нет, его задачей было определить место рукописи в музее. У нас ведь огромное количество экспонатов, что-то хранится в запасниках, что-то выставляем на тематические выставки, что-то отправляем в филиалы. В Спасо-Преображенском монастыре, где теперь музей, прекрасная коллекция рукописных книг. Письмо Филарета должно было отправиться туда, насколько я знаю.