Закон против тебя

Воронин Андрей Николаевич

– У меня нет телевизора, – признался Бакланов.

– Куда же он подевался?

Бакланов смущенно отвел глаза.

– Ты опять скажешь, что я дурак, и на этот раз будешь права. Через неделю после твоего ухода…

В общем, включаю я телевизор, а там эта убогая программа – «Моя семья», кажется. Обсуждают проблему разводов. Н-ну-у…

– Ты выбросил его в окно, – с уверенностью сказала Анна. В ее глазах запрыгали знакомые веселые чертики – те самые, которые когда-то окончательно покорили Бакланова.

– Ничего подобного, – оскорбленным тоном заявил он. – Просто грохнул об пол. Хотя, – добавил он, немного подумав, – в

окно было бы лучше. Меньше уборки.

– Эх ты, Бакланов, – сказала она. – Ну вот что с тобой делать? Телевизор тебе подарить?

– Лучше объясни, к чему ты клонишь, – попросил Михаил.

Анна вздохнула и взъерошила свою короткую прическу.

– Понимаешь, – сказала она, – этот тип, который продал мне водку… Он может быть в курсе. Может быть, а может и не быть. Я же говорю, это только мои домыслы. И мне кажется, что разговорить его будет сложно. Моих денег тут наверняка не хватит.

– Да? – странным тоном переспросил Бакланов и шевельнул широкими плечами.

– Да, – ответила Анна. – Вот именно. Это твой последний шанс. Только… Будь осторожен, Бакланов.

Мне будет очень неприятно думать, что я послала тебя на смерть.

– Почему?

– Потому что ты дурак, – резко сказала она и поспешно вышла из машины.

– Эй! – закричал Бакланов, высунувшись в окно. – Ты же ехала в Дубки!

– Доеду на троллейбусе, – не оборачиваясь, ответила она.

– Где его искать? – спохватившись, крикнул он вслед.

Анна остановилась, посмотрела на него через плечо и покачала головой.

– Вот дурак, – сказала она. – И перестань курить это дерьмо. В городе навалом нормальных сигарет.

Бакланов посмотрел на приборную панель и увидел, что Анна, уходя, оставила там свою пачку «Мальборо-лайт». На белой с золотом пачке был коряво нацарапан номер телефона. Ниже ему с трудом удалось разобрать: «Валент. Петр.»

– Спасибо! – крикнул он в открытое окошко.

На его крик оглянулись несколько случайных прохожих, но Анны среди них уже не было.

* * *

Валентин Петрович Макарьев, известный в определенных кругах как Валик или Макар, аккуратно запер стальную, красиво обтянутую искусственной кожей дверь своей трехкомнатной квартиры на два секретных замка, сунул под мышку старомодную кожаную папку на «молнии», поправил на голове дырчатую каскетку с длинным козырьком, похожим на утиный нос, привычно ткнул указательным пальцем в переносицу, возвращая на место сползающие очки с зеркальными стеклами и, весело насвистывая, стал спускаться по лестнице.

Валентину Петровичу было около пятидесяти лет, и уже четыре с половиной года он получал солидную военную пенсию, выйдя в отставку в чине майора. Как ни солидна была эта пенсия, денег вечно не хватало, да и деятельная натура отставного майора Макарьева давала себя знать, так что в один прекрасный день Валентин Петрович решил податься в бизнес. Начального капитала у него не было, зато была голова на плечах и целое море кипучей энергии, которую он не успел использовать на службе Отечеству.

Если бы в тот день, когда майор Макарьев в последний раз снял форменный китель и повесил его на вечное хранение в шкаф, кто-то сказал ему, что очень скоро он превратится в толкача паленой водки и наводчика банды похитителей людей, Валентин Петрович плюнул бы наглецу в физиономию, а то и накостылял бы по шее, поскольку был крепок, жилист и смолоду не пренебрегал физической подготовкой.

Но жизнь, как сказал когда-то Остап Бендер, диктует нам свои суровые законы, и Валентин Петрович сообразил, чем именно он занимается, только тогда, когда менять что бы то ни было стало уже поздно.

Он недолго переживал по этому поводу: работа была непыльная, полностью исключавшая нежелательные контакты с милицией и участие в опасных для жизни, здоровья и свободы операциях. Он ни разу не видел, как похищают завербованных им людей, и воспринимал свою деятельность как нечто сугубо абстрактное, чисто теоретическое и не имеющее ни малейшего отношения к его имиджу честного военного пенсионера. Точно так же он никогда в жизни не видел, как умирают отравленные поддельной водкой люди.

Продукция, которую он распространял по региону, была всего-навсего товаром, за который потребители охотно выкладывали деньги, Насвистывая, Валентин Петрович вышел во двор и отпер дверцу стоявшей в тени разросшихся берез и кленов «Волги-универсала». Машина была старая и основательно помятая, но идеально отрегулированный двигатель работал вполне удовлетворительно. Эту машину Валентину Петровичу презентовало руководство фирмы, поскольку на работе он был без нее как без рук.

Макарьев вывел машину на улицу, включил вторую передачу, газанул и лихо покатил в сторону центра, где через полчаса у него была назначена встреча.

Час назад ему позвонил неизвестный молодой человек, представился начинающим предпринимателем и высказал заинтересованность в продукции, которую распространял Валентин Петрович. На вопрос, кто дал ему личный телефон Валентина Петровича, молодой человек вполне резонно ответил, что это не телефонный разговор. «И вообще, – сказал этот незнакомец, – какая разница, кто дал мне ваш номер, если он уже у меня? Уверяю вас, я получил его не в прокуратуре.»

Упоминание о прокуратуре неприятно царапнуло Валентина Петровича, но в принципе высказанное молодым человеком предложение встретиться не содержало ничего настораживающего. Подобные встречи были неотъемлемой частью работы отставного майора Макарьева.

Кроме того, отправляясь на свидание с незнакомыми людьми, Валентин Петрович никогда не брал с собой денег – мелочь на карманные расходы, естественно, была не в счет.

К тому же осторожность, проявленная молодым человеком, и сделанный им намек на прокуратуру яснее всяких слов говорили о том, что начинающий предприниматель хорошо понимает, во что ввязывается и с кем имеет дело. Валентин Петрович и сам не знал никаких имен и тем более адресов, держа связь со своими хозяевами через диспетчера, но догадывался, что за его спиной – весьма могущественные люди, шутить с которыми не стоит.

Он остановил машину перед центральным входом в городской парк культуры и отдыха, посмотрел на часы, удовлетворенно хмыкнул и, прихватив папку, выбрался на разогретый асфальт.

За облезлой оштукатуренной аркой, по обеим сторонам которой все еще торчали мощные крюки, когда-то державшие на себе ныне бесследно исчезнувшие створки ворот, зеленели кроны старого парка. Зелень приобрела неприятный пыльный оттенок, но тени давала предостаточно, и Валентин Петрович невольно ускорил шаги, томно обмахиваясь папкой и мечтая о бокале ледяного пенистого пива. Пиво было единственным видом спиртного, который признавал Валентин Петрович. Водки он никогда не брал в рот и ни разу в жизни не пробовал курить.