Заклятие
Шрифт:
— Не говорите, — прервала Бай Би. Она опустила голову, по плечам пробежала дрожь.
— Я все правильно говорю. — Е Сяо все-таки почувствовал, что, обнажая правду, ведет себя слишком жестоко. — Бай Би, я знаю, что своими словами причиняю тебе боль, но не могу допустить, чтобы ты навечно утопала в пустых, призрачных фантазиях. Я хочу освободить и спасти тебя.
Она покачала головой, ничего не отвечая. Е Сяо продолжил:
— Спроектированная Цзян Хэ программа действительно прекрасна и совершенна. Она обладает искусственным интеллектом, способна анализировать каждое введенное слово. Она «обдумывает» его подобно человеческому мозгу в системе
Е Сяо говорил не умолкая, однако словесный поток не мешал ему наблюдать за Бай Би. Она слушала нетерпеливо. Но ему надо было высказаться, и он, отпивая по глотку чай, продолжал.
Наконец она заговорила:
— Но почему Цзян Хэ поступил именно так?
— Может быть, он уже давно спроектировал эту программу. А когда осознал, что может скоро умереть, ввел в эту систему все заготовленные слова. Это было очень искусно подготовлено. Очень жаль, что он готовился к собственной смерти. Я искренне скорблю о нем.
В ту минуту перед его глазами всплыла картина: Цзян Хэ на секционном столе. Вот когда он вообразил, что видит, как взрезают грудь и вскрывают желудок ему самому! Лицо Цзян Хэ перед его мысленным взором постепенно стало принимать все более ясные очертания, и он уже не мог различить, где он сам и где умерший.
— Раз ему надо было сказать так много, почему он не сказал мне сам? — тихо спросила Бай Би.
— Это вы должны знать лучше меня. Цзян Хэ не хотел впутывать вас в дела, в которых сам уже запутался. Он хотел, чтобы вы держались от этого как можно дальше, не подвергаясь опасности. Конечно, намерения и дела расходятся. Получилось, что он только побуждает вас рисковать, проникая в Институт археологии. Вот этой опасности Цзян Хэ не предвидел. Зато правильно предугадал, что вы непременно придете посмотреть его компьютер.
Бай Би не знала, что сказать. Она вспомнила, как вечером в Институте археологии «Цзян Хэ» из компьютера признался, что у него были отношения с Сяо Сэ. Оказывается, Цзян Хэ обо всем заранее подумал, заготовил все слова, которые надо было сказать, и только ждал, пока Бай Би узнает и с «ним» заговорит.
— Бай Би, у меня еще один вопрос. Знаешь ли ты Юй Чуньшуня? — продолжал Е Сяо.
Что-то задело сердечные струны Бай Би. Она кивнула:
— Зачем спрашиваете об этом?
— Из-за двух стихотворных строк, — голос Е Сяо вдруг стал очень строгим и требовательным.
— Каких двух строк?
— В небе не остаются следы, а птицы уже улетели, —
Плечи Бай Би вздрогнули, она отвернулась, перед нею явственно предстал мужчина с бородкой, которого она видела в восемнадцать лет. А ведь был еще летний день, когда она рыдала на улице, прикрыв лицо руками.
— Эти две строки Цзян Хэ ввел в начало своей программы. Это известные строки путешественника Юй Чуньшуня. Он, несомненно, знал Юй Чуньшуня, и эти две строки ему очень нравились, да?
— Я не знаю, был ли Цзян Хэ знаком с Юй Чуньшунем или нет. Однако я видела человека, о котором вы сказали.
— Правда? — удивился Е Сяо.
Бай Би кивнула, стараясь успокоиться. Солнечные зайчики играли на почти прозрачной коже ее шеи. Е Сяо она напоминала художественную фотографию, снятую особым методом. Она медленно заговорила:
— Это было в девяносто шестом году. Однажды я узнала из газет, что Юй Чуньшунь вернулся в Шанхай и выступает в некоторых школах и институтах. Я специально поехала, чтобы его послушать.
Е Сяо разволновался. Его подмывало рассказать Бай Би, как в те годы он почитал Юй Чуньшуня и сам мечтал стать путешественником. Он сдержался и ровным голосом попросил:
— Рассказывайте, я хочу послушать.
— Рассказывать особенно нечего, мне тогда было только восемнадцать, одни фантазии и грезы. До сих пор не могу понять, с какой стати я с таким пылом понеслась слушать лекцию Юй Чуньшуня. Может быть, потому, что всегда страдала от одиночества. Вы же знаете, что мой отец рано умер, а моя мать годами лечится в психиатрической клинике. Вот и родился интерес к подвигу Юй Чуньшуня, пешком прошедшего весь Китай. Он без спутников шагал по пустыням Западного края, потому что тоже был одинок. Однако… — Бай Би запнулась, словно собиралась что-то добавить, но решила промолчать.
— Продолжайте.
— Нечего рассказывать, это все. Просто к слову пришлось, только и всего.
— Нет, вы рассказывали очень хорошо, я полон сочувствия. — Е Сяо смотрел на Бай Би, понимая, что у нее есть еще что-то на сердце, но сказал только:
— Вы знаете, у Цзян Хэ и Юй Чуньшуня есть общее: оба побывали на Лобноре.
Бай Би кивнула.
— Есть и различие. Цзян Хэ умер после того, как с Лобнора возвратился в Шанхай, а Юй Чуньшунь побывал на Лобноре, но больше оттуда не вернулся. Он умер в пустыне.
— Я знаю.
— Юй Чуньшунь решил опровергнуть общее суждение, что в июне нельзя находиться на Лобноре. Поэтому в самый жаркий месяц, июнь, несмотря на жару, пошел на Лобнор и пересек высохшее озеро. Увы, он ошибся выходом. В пустынях Лобнора, похожих на лабиринт, он нашел себе конец. На жаре при высокой температуре, в условиях острой нехватки воды у него наступило обезвоживание всего организма, и он погиб. Его труп был найден в палатке совсем нагим, все тело было распухшим и покрыто волдырями. Невыносимое зрелище!
— Не рассказывайте! — Бай Би впадала все больше и больше в плаксивое настроение. Рассказ Е Сяо о гибели Юй Чуньшуня расстроил ее, перед глазами маячила тень этого бородатого человека.
Е Сяо, не замечая этого, продолжал говорить:
— Я все-таки не понимаю. Юй Чуньшунь давно исходил по всей стране самые опасные места. Даже высокогорье Цинхая все прошел пешком, ночевал под открытым небом и все выдержал. А в Синьизяне побывал много раз, бродил по пустыням и степям, у него был богатейший опыт. Так почему же он именно на Лобноре, на этом крохотном кусочке земли, потерпел неудачу?