Заклятие

Цзюнь Цай

— Она тоже принимала участие в работе над пьесой? — удивился Е Сяо.

Смущенный Ло Чжоу потупился и признался:

— Я могу рассказать только правду. Скажу тебе, идея написать эту пьесу идет на самом деле от Лань Юэ. Это она очертила сюжетные рамки всей истории, заставила меня перелопатить прежнюю пьесу и использовать ее проект. Знаешь, она очень умная женщина, необыкновенно умная! Должен признать, что ее способности много выше моих.

— Она говорила о своей жизни в прошлом?

— Никогда. Меня не интересует прошлое и личная жизнь других людей.

Е

Сяо вздохнул и помотал головой.

— Неизвестно ее прошлое, неизвестно, куда она поедет в будущем. Она что, блуждающий дух?

— Не надо, не говори так, я не вынесу. — Лицо Ло Чжоу приняло страдальческое выражение.

Е Сяо видел паническое состояние Ло Чжоу, но ему надо было высказаться самому.

— Ло Чжоу, когда я в прошлый раз пришел к тебе, я виделся с Лань Юэ…

Но тот перебил его:

— Хватит, она говорила, что я буду раскаиваться, а теперь я и на самом деле раскаиваюсь. Е Сяо, прошу тебя поверить мне, я бескорыстен. Ты не думай, что если у меня с ней была связь, то я с ней заодно. У меня с ней была одна та ночь, только и всего, а более никаких отношений. Да и это было неожиданно, поверь мне.

— Во-первых, Ло Чжоу, я не говорил, что Лань Юэ непременно причастна к смерти Сяо Сэ. У нас же нет доказательств, подтверждающих, что Сяо Сэ при жизни имела с Лань Юэ конфликт из-за роли. Не было открытой ссоры на людях, а Лань Юэ постоянно во всем шла на уступки Сяо Сэ. Очень возможно, только смерть Сяо Сэ ее напугала, и она побоялась оставаться в вашей труппе, а укатила куда-нибудь далеко-далеко. Во-вторых, даже если Лань Юэ причастна к смерти Сяо Сэ, то при чем здесь ты? Сейчас единственно, что можно утверждать, — что ты режиссер и драматург этой постановки. Только одно это, и ничего более. Понятно? Тебе не о чем беспокоиться.

— Хотелось бы, чтоб так оно и было.

— Ло Чжоу, а перед премьерой или во время репетиций не случалось ли чего-нибудь необычного или особенного? — вспомнил Е Сяо.

— Чего-нибудь особенного? Кажется, нет.

— В таком случае, когда Лань Юэ произносила свои последние слова, звук в театре усилился до пугающей мощи, так что все зрители в зале перепугались. В чем тут дело? Это ты сделал намеренно во время постановки? — В ушах Е Сяо продолжал звучать оглушающий голос Лань Юэ, которым она произносила свое заклятие, в особенности ее «Мунун господь!».

— Нет-нет, звук должен был быть нормальным, а не таким громким. Потом я спрашивал звукооператора. По его словам, в тот момент контролирующая звук аппаратура внезапно дала сбой, и, как ни старались, не смогли ее наладить. Звук сразу был оглушающе громким, и не было средства его отрегулировать. Но только, как ни странно об этом говорить, по окончании спектакля, когда он снова взялся за аппаратуру, нормальное звучание восстановилось. Причину сбоя до сих пор так и не выяснили.

— Ничего не разберешь, — пробормотал Е Сяо.

— Е Сяо, я провалился, окончательно провалился. Сегодня инвесторы позвонили мне и объявили, что труппа уже официально распушена. Они более не могут доверять мне. Они вовсе

не сомневаются в моем даровании и сказали, что впечатление от спектакля наилучшее, но они распускают труппу, потому что опасаются дурного влияния нашей судьбы на них самих. Правду сказать, если человек умирает перед полным залом на глазах у зрителей прямо на премьере, то ничего не возразишь. Такое несчастье любого напугает. Начиная с сегодняшнего дня мне нельзя снова появляться в кругу этих людей, так что они меня, можно сказать, приговорили к смертной казни. — Ло Чжоу прерывал свою речь тяжелыми вздохами.

Е Сяо выслушал его, хотя сегодня слышал эти стенания далеко не в первый раз. Покачал головой. По часам уже была глубокая ночь, и он поднялся:

— Ло Чжоу, я не могу быть при тебе все время, мне еще надо расследовать свои дела. Ты сам позаботься о себе. Открой окно, проветри комнату и не бойся, а то ты сам себя удушишь насмерть.

— Спасибо тебе, Е Сяо, — отвечал тот.

— Хорошо, я пойду, до свидания.

Е Сяо вышел и в одиночестве сел в лифт.

Ло Чжоу остался один в квартире. Он медленно подошел к окну, оглядел ночной пейзаж, руки у него тряслись. Он колебался, открывать окно или нет. В конце концов раскрыл окно, и осенний ветер ворвался в комнату, свежим холодом пробирая до костей.

4

С землистым лицом Е Сяо неподвижно сидел в канцелярии перед компьютером. Вошла сотрудница с посылкой в руке.

— Е Сяо, только что почта прислала для вас посылку экспрессом.

— Мне? Кто отправитель?

Лицо Е Сяо выражало полное недоумение.

— Отправитель не указан. Адрес отпечатан принтером.

— Ну значит, анонимная посылка.

Потом Е Сяо осторожно надорвал упаковку и извлек оттуда видеокассету. Посмотрел на нее в глубоком раздумье.

5

Е Сяо направился в небольшую комнату с телевизором и видеомагнитофоном. Он вставил видеокассету и нажал на кнопку пульта. На экране телевизора начала проступать картинка.

На экране возник пейзаж пустыни: желтая земля и желтая пыль до самого неба, все одинаково до самого горизонта. Видимо, все это было снято с автомобиля, с переднего места рядом с водителем. Качество картинки было самое обычное, с небольшим общим покраснением, звук очень громкий, вероятно, из-за шума автомобильного двигателя. Потом на дальнем горизонте возникла зеленая полоса. Затем картинка немедленно сменилась горной долиной белого цвета.

Очевидно, начало съемки было вырезано, потом пошли кадры, снятые из бокового окна автомобиля, и в них стали попадаться могилы. Чем дальше ехала машина, тем больше по сторонам дороги было могил, тем печальнее становился пейзаж, и все нагляднее следы редакционной резки. Машина остановилась перед высоким земляным холмом.

Видеокамеру сняли с автомобиля, в кадре стали появляться люди: Вэнь Хаогу, Сюй Аньдо, Чжан Кай, Линь Цзысу. Но были и еще люди, которых Е Сяо не знал. Носил видеокамеру, видимо, Цзян Хэ. То-то его в кадре не было.