Заклинатель джиннов

Ахманов Михаил Сергеевич

Могут ли они являться искомой первопричиной?

– Соображаешь, парень! – хрипло выдохнул я и отстучал:

Ответ положительный. Сеть создана людьми как часть их системы жизнеобеспечения.

Абонент не должен вмешиваться в информационные потоки – это грозит опасностью людям.

Абоненту следует ознакомиться с информацией, которую он считал шумовым эффектом Сети.

Это подтвердит, что Основная Проблема решается именно так, как утверждает теплый сгусток Сергей Невлюдов.

На

сей раз Джини ответил мгновенно:

Принято.

Термин «опасность» непонятен.

Другие непонятные концепции: личность, зло, добро, смерть, чувство, сон, болезнь…

Начало этого бесконечного списка прервал телефонный звонок.

Резкие настойчивые сигналы будто вернули меня из виртуальных пространств в земное измерение; вздрогнув, я подскочил в кресле, метнулся к двери, потом опять к Тришке и начал тыкать в клавиши.

Предложение: временно прервать контакт. Сергей Невлюдов должен связаться по телефону с другим теплым сгустком.

Экран подмигнул мне.

Связь можно осуществить с терминала [e-mail], если это не является вмешательством в информационные потоки.

– Не является! – выкрикнул я, напугав Белладонну, и торопливо набрал:

Согласен.

Тихо щелкнули колонки вокодера, и на экране Тришки возник Керим Ичкеров. Вот уж кого мне не хотелось видеть! Так не хотелось, что в первый момент я даже не удивился керимову явлению. Изображение было довольно четким, и оставалось лишь гадать, как и откуда Джинн снимал необходимые видеосигналы. Возможно, с электропроводки, с лампочек или с ближайшего утюга…

– Невлюдов у телефона.

– Ты, бабай?

– Я, шашлык.

По случаю выходного господин финансовый директор пребывал не в своем кабинете а ля «Фоли-Бержер», а в личных апартаментах, куда мне попадать не доводилось. Облаченный в халат, он развалился на оттоманке, задрав волосатые ноги на журнальный столик; рядом с правым тапком виднелась бутыль коньяка (судя по изящным обводам – французского), а рядом с левым – яркая россыпь «Плейбоев». Одно из этих печатных изданий Керим держал в руке, пристально изучая голую красотку. Красотка была что надо, покруче Инессы-секретарши: накладные ресницы, накладные соски и накладной сексуальный пупок; все – в полный разворот. Усы у Керима аж подрагивали от вожделения.

– Знаэшь, бабай, что я счас дэлаю?

Дрочишь, хотел ответить я, но это было бы совсем невежливо. В конце концов, Керим не знал, что за ним следят, нарушая право интимного уединения, да еще этаким странным манером, с помощью виртуального существа. Поэтому я буркнул:

– Понятия не имею.

Отложив журнал с красоткой, Керим коснулся серьги в левом ухе, сочувственно закатил глаза и поцокал языком.

– Йя стою на колэнах перэд Петр Петрович. Умолаю, что на тэбе нэ сэрдилса.

– За что?

– Как за что? Ты получаэшь? Получаэшь! Двэсти

за ноябр, двэсти за дэкабр, плус по четырэста за январ и фэврал. Все чэстно-справэдливо! А гдэ рэзултат?

– Великие результаты достигаются медленными и терпеливыми усилиями, – сказал я. – Надо подождать. Встань с коленок, отряхнись и объясни это Петру Петровичу.

– Так, бабай, не пойдэт. Ждат, ждат! Четырэ мэсаца ждем! Сколко ждат?

– Не знаю. Я, понимаешь ли, не яйца высиживаю. Может, и вовсе ничего не выйдет.

– Как – нычего? – Керим разволновался и вскочил на ноги. Теперь я мог увидеть комнату – оттоманку под роскошным ковром, окно, угол невысокого комода маркетри на гнутых ножках и большой торшер. Абажур на торшере был розовым, и ухищрения неведомого мастера придали ему сексуальную форму пышного женского зада.

– Как – нычего? – Прижимая у уху трубку мобильника, Керим забегал от дивана к окну. – Петр Петрович гаварыт – ба-алшие денги в тэбе вложены! Дэнги должен дават прибыл!

– Nothing venture, nothing ham, – произнес я и перевел: – Кто не рискует, не ест ветчины.

Керим остановился на всем скаку. Его физиономия картинного мамелюка разительно переменилась; теперь сочувствия в его глазах было не больше, чем у гиены, пирующей над протухшим трупом. Я вдруг ощутил, что этот труп может принадлежать мне.

– Слушай, шашлык, не гони волну! Сделаем так: я возвращаю деньги и продолжаю работать. Получится – заплатите, а на нет и суда нет… Устроит?

– Завтра – к нам. Разбэремса! – велел Керим и швырнул трубку. Но с экрана не исчез: обежал вокруг торшера, шлепнул по сексуальной розовой заднице и снова схватился за телефон – видимо, звонить Пыжу.

Прервать связь, – набрал я на клавиатуре. Надпись пересекла мрачное лицо Керима, изображение пропало, и мой Джинн сразу прорезался с вопросами:

Этому существу – абоненту – неясен смысл произошедшего обмена информацией.

Вероятная причина – употребление идиом.

Что означает «двести за ноябрь»?

Что означает «высидеть яйцо»?

Что означает «вложены деньги»?

Что означает…

– Стоп, – сказал я, снова прикоснувшись к клавишам.

Пояснение.

Теплый сгусток Сергей Невлюдов решает некую задачу для теплого сгустка Керима Ичкерова.

Решение задачи – работа.

За работу платят деньги.

Деньги – условный эквивалент объектов и средств, поддерживающих биологическое существование Сергея Невлюдова.

Задача не решена.

Керим Ичкеров требует обратно выплаченные деньги.

Джинн размышлял над этим периодом чудовищно долго, минуты полторы. Я попытался представить, в каких закромах он шарит, в какие файлы, базы и библиотеки влез – социальные, финансовые, экономические, производственные… Мне было легче его понять, нежели ему – людей; он был один, а нас – много, и элементы человеческого множества вступали друг с другом в очень непростые отношения. Чтобы разобраться с ними, надо отчасти очеловечиться… Прав Глеб Кириллыч, прав!