Заклинатель 9
Шрифт:
— Может стоило брать пример с Хаффа? Он и о веревке, и о факеле позаботился, — огрызнулся я.
Упоминание капитана «Упрямого Грешника», заранее подумавшего о вещах, которые могли пригодиться при спуске в подземелье, заставило рыцаря угрюмо засопеть. Но продолжения не последовало. По сути, это действительно был прокол с его стороны, с колдуна взятки гладки, он слишком увлечен своими магическими делами, ему некогда думать о бытовых мелочах, за которыми должен был проследить воин. Промашка его, поэтому он заткнулся. Тем более спорить с раздраженным колдуном дураков нет, инстинкты самосохранения не советовали.
Я
Сконцентрироваться. Разум погружается в медитативный транс. Сознание на секунду замирает, а затем словно ныряет в энергетический фон, погружаясь слой за слоем глубже, пока не делает резкий рывок, переходя на другой уровень восприятия.
Восприятия Тонкого Мира.
Реальность вокруг окрасилась дымкой. Пустыня с нескончаемой цепочкой барханов исчезла, вместо нее появилась уходящая вдаль пустошь, напоминающая призрачную равнину. Здесь не было ничего, но в тоже время ощущалось движение.
Я сосредоточился, вперед протянулись ментальные щупы, сканируя фон на предмет несоответствующих данному слою измерения следов чуждой энергии. Не сразу, но необходимое удалось выделить. Тончащий, словно нить невесомого шелка, след окрасился в бледно-розовый цвет и протянулся вперед, уходя от вершины холма, где мы стояли.
— Нам туда, — указал я, возвращаясь в привычную реальность.
Рука вытянулась на северо-восток, именно туда уходила бледно-рубиновая нить. Рыцарь повернул голову в указанном направлении, лицо приняло озадаченное выражение.
— Уверены? — с сомнением протянул он и отметил очевидное: — Там ничего кроме песка нет.
— Как и везде вокруг, — равнодушно бросил я и не дожидаясь ответа уверенно зашагал за выявленным в магическом фоне чужим следом.
Точнее это был даже не след, а скорее его тень, оставшаяся, как призрачное отражение в фоне Тонкого Мира. Порталом давно не пользовались, прошло много лет, возможно столетия или даже тысячелетия, но специфический отпечаток все равно остался, не исчезнув спустя прорву прошедших веков.
Понимая, что большего от колдуна не добиться, Сорен зашагал следом, стараясь не отставать и не обращать внимание на палящий зной раскаленного солнца с необычным красным окрасом. Которое, к слову, и не думало двигаться, будто зависнув в одной точке, что немного нервировало. Словно время замерло, остановив вместе с собой остальной мир.
К счастью, ощущение оказалось обманчивым. Мы шли, поднимаясь и опускаясь с вершины сменяющих друг друга барханов. Казалось, вокруг ничего не менялось, и окажись здесь кто-то другой, он бы давно запаниковал, решив, что умрет в проклятой пустыне. Жар и духота в конечном итоге начали донимать даже меня, невзирая на ухищрения с воздействием на организм через Средоточие, серьезно замедлившее обезвоживание. Рыцарь такой хитрости не имел, но шагал, упрямо сцепив зубы. Пару раз мы обменивались ничего значащими фразами, но в основном молчали, стараясь сберечь силы.
Прошел час, за ним второй, потом третий, только на исходе четвертого проклятое солнце наконец сдвинулось, показывая, что время здесь все-таки течет, пусть и не столь явно.
Железная броня на теле рыцаря и черный плащ на мне не прибавляли настроения.
— Все, больше не могу, эти проклятые железяки меня скоро прикончат, — мозолистые пальцы стали шарить по завязкам, в явном стремлении сбросить стальной нагрудник на землю. У всего есть предел, даже у выносливости двужильного рыцаря.
— Подожди, — я придержал его руку, помедлил, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Бледно-розовая линия все также скользила над песком, указывая направление, невидимое простому человеческому глазу. Кажется, что-то изменилось.
— Что? Эта штука раскалилась, как в кузнечном горне, еще немного и зажарит меня изнутри, — проворчал Сорен, но развязывать кожаные тесемки, удерживающие броню на теле, прекратил.
— Осталось немного, — ответил я, изучая изменившийся рисунок магического фона. Узор энергетических потоков претерпел трансформацию, обретя более плотную глубину. Это походило на гигантскую воронку, медленно и величественно закручивающуюся в спираль, центр которой находился за следующим барханом. Именно туда вела бледно-рубиновая нить.
— Я ничего не вижу, — рыцарь завертел головой, даже приподнялся на цыпочках, пытаясь разглядеть что-нибудь, выбивающееся из привычного ландшафта. Но ничего кроме песчаных барханов, разумеется, не увидел.
Только песок и чертово солнце над головой, сухой знойный воздух и жар, сводящий с ума.
— Это там, — темный капюшон качнулся, указывая направление. — Около двухсот шагов.
Рыцарь посмотрел в ту сторону, с сомнением протянул:
— Уверены?
С моей стороны последовало неопределенно пожатие плеч. Не слишком корректный вопрос, учитывая обстоятельства. Но как будто был другой выбор, кроме как идти туда, куда указывал колдун. Воин тоже это понял и проворчал:
— Надеюсь капитан «Упрямого Грешника» дождется нас и не станет уплывать.
Из-под капюшона донесся короткий смешок. Сорен покосился на развеселившегося чародея, но не стал это комментировать. Я в свою очередь подумал, что Хафф вполне мог плюнуть на все и смотать удочки. Единственное что удерживало от подобного шага капитана вольного торговца — желание получить оставшуюся часть суммы за найм корабля. Но если заказчик пропал (а моряки наверняка спустятся вниз, чтобы проверить, как там маг и найдут только пустой каменный зал), то смысла оставаться просто не будет. И «Грешник» уплывет, решив, что волшебника с его спутником поглотило проклятое подземелье. Вскоре по припортовым кабакам начнет гулять очередная байка о мрачных подземных залах, где без следа пропадают люди.
— Странно, здесь нет никакой живности, — заметил Сорен, устало переставляя ноги, помолчал и продолжил: — Однажды один умный человек мне сказал, что даже в бесплодной пустыне есть жизнь. Здесь же ничего нет. Только проклятый песок и еще более проклятое солнце, — он покосился наверх и тут же поспешно опустил голову, спасаясь от жара.
— Потому что это не обычная пустыня, разве ты еще не понял? — ответил я и тоже машинально скосил глаза наверх. Чтобы в следующую секунду задумчиво прищуриться. Кажется или зависший в небе раскаленный шар еще больше изменил цвет, став кроваво-красным?