Заклинатель 9

Каменев Алекс

Я медленно поднял руки перед собой и сконцентрировался на проявлениях этой силы. Долгое мгновение ничего не происходило, затем пальцы ожили, словно вспоминая что надо делать, двигаясь в такт подрагивающей энергии.

Это была не привычная магия с использованием Сумеречного Круга, хотя он тоже задействовался, но исключительно для связи с внутренней энергетической оболочкой, я прял кружева, захватывая невесомые нити Тонкого Мира, сплетая их в призрачную конструкцию, создавая неповторимый узор.

Сложный, завораживающий, отдаленно напоминающий паутину, при взгляде на который сознание падало в бесконечный

водоворот.

Приходилось прилагать усилия чтобы туда не затянуло, одновременно с основным действом выстраивая перед разумом ментальные щиты. В какой-то момент подобная раздвоенность оказала влияние, ведь невозможно заниматься двумя сложными вещами одновременно, и нити узоры разорвались.

К счастью, никаких негативных эффектов, кроме разрушения самого конструкта, не последовало, энергия расползлась словно разошедшийся шов, оставив после себя короткие обрывки. Пришлось начинать заново, но в этот раз формируя для начала каркас, на который крепилось основное плетение, созданное из едва заметных тончащих нитей, похожих на призрачный шелк.

Сзади раздалось невнятное ругательство. Концентрация энергия стала столь велика, что проявилась в видимом спектре реального мира. Для Сорена это выглядело словно возникший из пустоты ворох бледных полупрозрачных щупалец, похожих на оживший куст в форме замысловатого узора.

Сначала белесые, полупрозрачные, затем постепенно ставшие наливаться тьмой, пока окончательно не превратились в антрацитовый шевелящийся мрак с ярко насыщенными фиолетовыми вкраплениями.

Цвета моей магии.

И все это крутилось и двигалось, подчиняясь непрерывно двигающимся рукам, продолжавшим словно плести невидимую паутину. От получившегося сгустка начали расходиться упругие волны, ломающие пространство, растекались, создавая новые порции ряби, превращавшиеся в призрачные завихрения едва видные простому человеческому глазу.

В затылочной части головы возникла тупая ноющая боль, как отголосок творимого заклинания. Боль стремительно нарастала, но я не стал останавливаться, слой за слоем формируя сложный конструкт, призванный открыть врата в центре зала.

Вокруг столбиков возникло свечение, видное только вступившему с ними в контакт. Простые маги даже не поняли бы, что происходит, потому что взаимодействие происходило на другом уровне, недоступном для простых чародеев, через пласты Тонкого Мира. Окажись здесь обычный маг, он бы ничего не понял, воспринимая столбики обыкновенным декором в интерьере необычного зала. Но я был другим и благодаря поглощенным воспоминаниям теневой сущности Ушедшей, смог пробудить древний магический механизм.

Один контур, вложенный в другой, имеющий сложносоставную структуру, выстроенную в точном соответствии с течением энергетического рисунка Тонкого Мира. Удержать его в целости оказалось трудно, но еще трудней было соединить получившуюся конструкцию сначала с возвышением врат, а затем с собственным Сумеречным Кругом, создавая связь для управления возникшим заклятьем.

Встраиваемая ключ-схема с личной привязкой к Средоточию, а через него к Метки Тонких Путей, позволила удержать зыбкую структуру в равновесии и завершить процесс, выбросив вперед руку в повелительном жесте.

— Откройся, — мягко прозвучали слова в форме приказа.

За спиной крякнул Сорен, увидев, как пространство

между столбиков подернулось мутным маревом. В следующее мгновение оно словно захватило все помещение в объятия, создав воронку в середине в форме конуса, стремительно превращающегося в нечто напоминающее вытянутый мешок.

Нет, не мешок — коридор с подрагивающими стенками.

Из груди вырвался усталый вздох. Я осторожно отступил, внимательно разглядывая дело рук своих. Честно говоря, до последнего не верилось, что получится обратиться напрямую к энергии Тонкого Мира.

«Коридор», а точнее «Тропа» подрагивала, слегка изменяя форму, но оставалась стабильной. На другом конце смутно угадывалось какое-то движение, но разобрать что именно там находилось не представлялось возможным.

— Куда он ведет? — спросил Сорен, опасаясь приближаться к центру зала. Вдруг магическая штука засосет и выбросит непонятно куда.

— Хороший вопрос, — я задумчивым взглядом изучал призрачные врата.

Пространство изогнулось, образовав проход, начинавшийся между столбиками, но за ними в реальном мире ничего не было. Можно обойти зал по кругу и не увидеть получившееся искривление. Необычное зрелище, способное смутить даже самый подготовленный разум. Переход через Обелиск выглядел совершенно другим, там был столб света, здесь же вообще непонятно что, а главное, неизвестно куда ведущее.

Плюнуть и забыть? Но зачем тогда мучился и открывал? К тому же интерес исследователя не позволял просто так пройти мимо открытия, напрямую связанное с Ушедшими. В любом случае, они не идиоты, чтобы делать выход в смертельном опасном месте, где по прибытии сразу погибнешь. То есть, такая вероятность, разумеется, присутствовала, но чутье подсказывало, что непосредственной опасности нет.

— Хотите войти? — осторожно уточнил рыцарь, глядя на порождение магии, как любой нормальный человек — с опаской и настороженностью, и напомнил: — Вы не знаете, где заканчивается проход.

Я усмехнулся и ответил, также не оборачиваясь.

— А есть другой выбор? Подняться обратно наверх? Вернуться на «Упрямого Грешника» и велеть Хаффу возвращаться домой?

Воин промолчал, понимая, что так не будет. За время проведенное вместе уже понял, что колдун обязательно захочет рискнуть, и теперь напряженно хмурил брови, решая, как поступить самому. Потому что знал — силой его заставлять никто не будет. Захочет уйти, присоединившись к морякам, ждущим снаружи, — уйдет, никаких ограничений нет, а значит решение и возможные последствия только на нем.

— Я с вами, — проворчал Сорен спустя несколько мгновений напряженных размышлений и сделал шаг вперед.

— Не сомневался в тебе, — с усмешкой откликнулся я.

И действительно не сомневался, рыцарь никогда не был робкого десятка. При этом он так же не являлся одним из глупых храбрецов, готовых бросаться в любую авантюру. Его риск был взвешенным — раз идет колдун, значит понимает, что вероятность гибели минимальна, потому тот тоже не дурак, чтобы нырять в омут сломя голову.

И это тоже была правдой. Я оценивал шансы успешного перехода примерно в восемьдесят процентов. Чуть выше отводилось на то, что на другом конце тропы окажется приемлемые для живых условия. В том плане, что нас не забросит в жерло действующего вулкана или на морское дно.