Закалка клинка

Паркер К. Дж.

Не веря в богов, которые могли бы обесценить их труд или завладеть вниманием, перимадейцы любили товары, как ни один другой народ в мире. Жители Тройственного Города относились к жизни как к восхитительному, хотя и короткому промежутку времени между рождением и смертью, за который надо успеть сделать как можно больше. А если богатые торговцы изредка и покупали землю или строили замок, так это потому, что не оставалось ничего, на что они могли бы потратить деньги.

При условии, что стены останутся на месте, но в этом вряд ли кто сомневался. Что касается пиратов, они являлись не более чем

досадным недоразумением. Их наличие означало, что вместо того, чтобы экспортировать товары в другие страны, перимадейцы подождут, когда покупатели приплывут сами, беря на себя ответственность за сохранность груза в пути. Раньше или позже какой-нибудь заморский принц устанет от бесконечных потерь и очистит море от этого сброда. Так зачем тратить деньги и силы на то, что другие с радостью сделают за них? То же относилось и к сухопутным врагам. Поговаривали даже о роспуске флота и гарнизона: зачем содержать дорогостоящую армию, которая не понадобится, какой бы ни была обстановка за стенами города?

Поэтому, когда до Перимадеи докатился слух, будто варвары наводнили долину Эйнакс – широкую плодородную равнину, которая на две трети обеспечивала город продовольствием и защищала от угрозы со стороны степи, – никто и ухом не повел. Стоит ли паниковать из-за того, что племя Белого Медведя заключило союз с племенем Огненного дракона и их вождем стал некто с непроизносимым именем Сосурай? Цены на рынке от этого не стали ниже. А если кочевники, обитающие в городе, ожидают бесчинств и жестокой расправы, они лишний раз убедятся в терпимости и благородстве своих космополитичных хозяев.

Примером тому может послужить юный Темрай. Утром следующего дня после того, как новость разнеслась по городу, он пришел в арсенал, и, обменявшись дружелюбными кивками с коллегами, приступил к работе; тема нашествия осталась не тронутой ни тогда, ни позднее. Хотя трудно предположить, как бы реагировали его соратники по цеху, знай они, что молодой варвар приходится Сосураю сыном.

Патриарх Алексий и Архимандрит Геннадий стояли в здании суда, глядя на мужчину и девушку в центре зала.

Иерархи прорывались сюда в течение двух суток и были совершенно вымотаны. По иронии судьбы именно утомление позволило им оказаться здесь, когда оба уснули в апартаментах Архимандрита, и здание суда было лишь фоном в их общем сновидении.

– Ты слышишь меня? – прошептал Алексий.

– Я слышу, а вот они, похоже, нет, – отозвался Геннадий. – Я прибыл сюда чуть раньше тебя и провел несколько подготовительных экспериментов. Насколько я понимаю, мы на самом деле не здесь.

– Замечательно, – ответил Патриарх, – мне неприятно думать о том, что я стою в суде на виду у всего города в одной сорочке.

– По-моему, это очень хороший суд, – сказал Геннадий, окидывая взглядом ряды зрителей. – Хотел бы я знать, в насколько отдаленном будущем мы оказались.

– Девушка выглядит старше, – констатировал Алексий. – К сожалению, наш довольно ограниченный опыт не может позволить точно определить, насколько старше. Она повзрослела, это единственное, что я могу утверждать наверняка.

– Что происходит?

Прежде чем Патриарх дал ответ, прозвучал сигнал, в помещении воцарилась тишина, и

адвокаты начали поединок. Как и в прошлый раз, Лордан стоял спиной к Алексию, но в этот раз в руке фехтовальщика оказался сломанный меч. Патриарх шепнул об этом коллеге, тот в ответ кивнул.

– Если бы я мог понять, что это значит, – пробормотал Геннадий.

– Не отвлекайся, он умрет почти сразу.

Вопреки ожиданиям этого не случилось, хотя Лордан с самого начала занял оборонительную позицию. Адвокат сопротивлялся с отчаянием, свидетельствующим о том, что он знает, в каком безнадежном положении находится. Каким-то непостижимым образом фехтовальщику удавалось отразить все выпады и удары, означавшие для него верную смерть, и хотя его контратаки встречали непреодолимое сопротивление, Бардас выигрывал время, чтобы продолжить защиту. Это было зрелище почти достойное того, чтобы ожидать его двое суток.

– Все идет совсем не так, – пробормотал Алексий. – У меня мурашки бегут по коже, когда я думаю, что все это время я был защищающейся стороной.

Геннадий не сводил глаз с пары. Архимандрит любил фехтование и был экспертом в юридических вопросах.

Девушка сделала левый выпад, Лордан успел увернуться, но это был обманный маневр, и ее клинок оказался прямо напротив его горла. Рефлекторно фехтовальщик подставил руку и отразил удар, но не сумел защитить кисть. Со своего места Патриарх видел, как кончик меча пронзил ладонь адвоката с тыльной стороны.

– Мой шанс, – прошептал Алексий, и в тот момент, когда Бардас сделал выпад в сторону незащищенного корпуса девушки, встал между ними.

Он не почувствовал боли, когда клинок Лордана пронзил его тело – каким образом, если на самом деле его там не было? – но глядя на меч, исчезающий в груди, Алексий понял, что совершил самую ужасную ошибку в своей жизни. Секундой позже девушка обошла его с боку и нанесла противнику сокрушительный удар. Адвокат рухнул на пол лицом вниз, оставив меч торчать в теле Патриарха, который продолжал изумляться, каким образом Лордан использовал в поединке сломанный меч.

Алексий очнулся от сильной боли в груди и руках. Он не мог ни говорить, ни пошевелиться, чтобы разбудить все еще спящего Геннадия. Неожиданно Патриарх подумал о том, что вполне может умереть, но тут же отвергнул эту мысль.

– Все в порядке, – сказал коллега, приподняв голову, – не беспокойся, ты жив.

Боль прекратилась.

– Сохраняй неподвижность, – продолжал Геннадий, – и успокойся. Постарайся дышать ровнее.

Взъерошенный после неудобного сна Архимандрит неуклюже встал и наполовину наполнил кубок крепленым белым вином.

– Выпей, полегчает, – сказал он. – Если бы тебе было суждено умереть, ты бы уже умер.

Вино обожгло пищевод, и Алексий скривился.

– Что произошло? – спросил он. Сердечный приступ, или меня действительно проткнули?

– И то, и другое, – ответил Геннадий. – Моя вина. Верни кубок, я налью еще.

– Твоя вина?

Архимандрит кивнул:

– Нужно было что-то предпринять, иначе он проткнул бы девчонку. Единственное, что пришло мне в голову, это сунуть тебя между ними. Если бы ты действительно находился там, это могло закончиться очень плохо.