Закалка клинка

Паркер К. Дж.

– После обеда в Академии, – решил он. – К тому времени твои люди будут на капитуле.

– И я вместе с ними, – добавил Архимандрит, – по личному приглашению Патриарха.

– Скорее по неотложным делам Ордена, – ответил Алексий, – что, собственно, не слишком далеко от истины. С того вечера я совершенно не могу сосредоточиться. Канцелярская работа валится из рук, не говоря уже о чтении.

– В таком случае сегодня вечером после обеда.

– Спасибо тебе.

Геннадий поспешил прочь, постукивая каблуками модных туфель по мощеному полу. Любопытная личность, подумал Алексий. На протяжении семи лет занимать

должность Архимандрита Академии, которая, по мнению большинства, лишь скучная, хотя и неизбежная формальность на пути к патриаршему креслу, и за это время ни разу не предпринять попытки ускорить свое продвижение. Еще три года назад Геннадий мог получить Патриархат в Кании, но предпочел уступить его своему Архидьякону (к которому испытывал чувство глубокого отвращения) и вообще расценил это предложение как личное оскорбление.

Несмотря на все вышесказанное, Геннадий являл собой образец типичного карьериста: младший сын влиятельного лица, имеющий крупные земельные владения и солидные инвестиции, унаследованные от матери, человек, которого обхаживали все чиновники, начиная с окружных старост Алексий покачал головой – что ж, возможно, холодные ветра и ночные штормы Кании не отвечали запросам Архимандрита. Хотя не исключено, что в глубине души Геннадий действительно честный человек. Любопытно, что Патриарх больше склонялся к последнему.

Ужин был в самом разгаре, когда Алексий незаметно выскользнул из своей кельи и направился по извилистым улочкам Среднего города к Северной лестнице. Ворота были заперты, но стражники узнали его. Поскольку никто никогда не видел обитателей Верхнего города, Патриарх являлся олицетворением власти, серьезный недостаток для человека, решившего выйти в город инкогнито. Тем не менее Алексий сумел добраться до Академии неузнанным, его даже не ограбили по дороге. Остановившись у ворот, Патриарх постучал в створку набалдашником прогулочной трости.

– А, вот и ты, – приветствовал его Геннадий сквозь раздвижное окошечко в двери. – Я уже начал беспокоиться, что ты не придешь.

Апартаменты Архимандрита в пять раз превосходили размерами келью Патриарха и были обставлены с большим вкусом: вдоль стен стояли золоченые резные стулья, по стенам развешены дорогие гобелены ручной работы, на низком помосте возвышалась огромная кровать под балдахином; несколько замечательных шкатулок и сундучков орехового дерева, высокий стол, инкрустированный перламутровой мозаикой с изображениями охотничьих сцен, подставка для ног из полированного китового уса и великолепный серебряный винный сервиз – все совершенно новое, пахнущее камфарой и пчелиным носком, У Патриарха не возникло и тени сомнения, что Геннадий может назвать рыночную цену всей обстановки и любого предмета в отдельности.

– Не одобряешь, – спокойно констатировал Архимандрит.

– В общем, нет, – покачал головой Алексий. – Ты живешь как крупный феодальный сеньор, каковым в конечном итоге и являешься. Красивые вещи меня слишком отвлекают, но я же не варвар, чтобы отрицать красоту как таковую. В любом случае ты ценишь их значительно выше, чем глупые бароны и расчетливые торговцы, которые наполняют свои дома дорогими безделушками лишь для того, чтобы доказать себе и другим собственную значимость.

– И все же ты осуждаешь, – заметил Геннадий. – По правде сказать, я бы с

радостью обменял все это великолепие на твою мозаику, но сомневаюсь, что она продается.

– Не исключено, что когда-нибудь она будет твоей, – улыбнулся Алексий. – Или ты и дальше намерен притворятся, будто тебя не интересует патриаршее кресло?

– Не уверен, что я подхожу для этой должности, – раздраженно повел плечом Геннадий, – во всяком случае, на данный момент.

– Честный ответ на прямой вопрос. Предупреждаю, что это не значит, будто я поверил тебе.

– Честный ответ не обязательно искренний, – усмехнулся Геннадий. – Может, прекратим пикировку и перейдем к делу?

– Согласен, – кивнул Патриарх.

Когда Алексий закончил свой рассказ, Архимандрит сидел в своем великолепном кресле, поджав ногу, и задумчиво поглаживал свой короткий прямой нос указательным пальцем левой руки.

– Кажется, я понял, что произошло, – в конце концов сказал он, – Ты наложил не то проклятие, какое хотела девушка.

– В данном случае я выступал лишь в качестве орудия, и поэтому моя ошибка имеет большое значение. Равновесие сил в Законе нарушилось.

– Совершенно верно, – кивнул Геннадий, – ты нашел отверстие в природной кладке и поместил туда нечто совершенно неподходящее. Стена дала трещину, и теперь тебе приходится бороться с разрушением.

– Согласен, – печально произнес Патриарх. – Единственное, чего я не знаю, это как восстановить нарушенное равновесие.

– Так это же просто, воскликнул его коллега, – нужно вернуться назад и вынуть неподходящий камень. Иными словами, ты должен заменить одно проклятие на другое.

– Проблема в том, что я уже пытался, но безрезультатно, – ответил Алексий, нетерпеливо махнув рукой. – Это не мое проклятие, и не в моих силах изменить его. Единственное, что я могу, это поставить щит вокруг жертвы, чтобы нейтрализовать действие проклятия, но, по правде сказать, это тоже довольно сложно – защитное поле исчезает на следующий день после его установки. А меня вовсе не радует перспектива начинать каждый день своей жизни с установки нового щита вокруг этого парня.

– Да, задача не из легких, – согласился Архимандрит. – Предлагаю попробовать вместе. Не возражай, я тоже не уверен, что наши совместные усилия окажутся результативнее твоих самостоятельных попыток. Самое лучшее, что мы могли бы сделать, это разыскать девчонку.

– Боюсь, что ты прав, – вздохнул Алексий. – Давай начинать, если ты действительно хочешь помочь мне и готов рискнуть. Надеюсь, ты осознаешь последствия, которые ждут нас в случае неудачи.

– Да-да, конечно, – вздрогнул коллега, – но кто не рискует… Кстати, я еще не назвал свою цену.

– Вероятно, вечное лицезрение моей мозаики? – предположил Патриарх. – Я не уверен, что могу пообещать это. Мы с тобой почти одного возраста, тебе придется долго ждать, чтобы получить свою плату, – он слабо улыбнулся – если ты, конечно, не предпримешь определенных шагов, чтобы получить ее раньше.

Геннадий выглядел неподдельно обиженным.

– Совсем нет, если бы я хотел стать Патриархом, я бы уже стал им, – заявил он, – или, во всяком случае, кашлял и хлюпал носом в Кании. Нет, я не амбициозен, меня не интересует политика. Я хочу, чтобы в качестве вознаграждения ты открыл мне седьмой принцип Закона.