Забытые богом

Мартьянов Вадим Алексеевич

Я тут же метнулся к воде, и на некоторое время мир исчез, осталась только влага на губах. Я глотал и глотал, напиться не получалось никак. На вкус вода была отвратительной – отдавала маслом и еще почему-то кровью, но меня это совершенно не волновало – главное, это была вода. Остановился я только когда мне стало плохо. Утолить жажду так и не вышло. Я быстро наполнил фляжку, намочил лицо, волосы, и только тут вспомнил, что я вообще-то не один.

Рук тем временем затащил труп в нору и занимался тем, что, выхватив из кучи

корявый меч, нарезал гарлока на куски. Я помялся мгновение и, вытащив из сапога кривой нож, тот самый, что взял в Редклиффе, бросил вурдалаку.

– Это получше.

Вурдалак, обнюхал нож, поднял на меня белесые глаза и с сомнением переспросил.

– Подарок? Руку?

Я кивнул.

– Подарок, да. – Вода стоила большего.

– Рук-рук! – восхищенно воскликнуло это существо и, подхватив клинок, вернулось к потрошению монстра. Теперь дело пошло быстрее.

Я сполз по стене и уставился на вурдалака. Кажется, мы подружились. Это хорошо. Наверное.

Теперь у меня была вода. Мало, но была. Фляжку можно было растянуть на два-три дня. При некотором упорстве, если делать по паре глотков день – даже на пять. За эти пять дней надо было либо найти другой источник, либо выбраться отсюда.

Поправка – никаких пяти дней, мне по-прежнему нечего жрать. Максимум – три, и это я вконец перестану соображать. К слову – я уже соображаю не очень хорошо. Откуда здесь вообще взялся гном?

– Рук – окликнул я его. Он оторвался от своего занятия и поднял голову. – Орзаммар?

– Куча – подумав, отозвался тот. – Куча маленьких. Мама. – Его лицо на мгновение изменилось, как будто Рук хотел заплакать, но это выражение тут же пропало. – Куча – заключил он.

– Город.

Вурдалак отрицательно помотал головой и убежденно меня поправил.

– Куча.

Хорошо, пусть будет куча.

– Рук знает дорогу?

Вопрос почему-то вызвал восторг.

– Рук знает! Рук-рук! Темные дороги! Много! Куда, рук, идти куда?

– Куча.

Рук, осмысляя наш разговор, застыл с поднятым ножом, с которого капала черная кровь. Сложно. Сколько он ни с кем не говорил? Сколько Рук вообще здесь живет? Дней. Лет? В полной темноте. Удивительно, что гном вообще хоть что-то соображает и не забыл речь.

– Живая или, рук, мертвая? – уточнил наконец вурдалак.

Теперь в тупике оказался я. Живая и мертвая кучи – это что? Живой и мертвый город? Орзаммар и Боннамар? Наверное.

– Живая.

– У, – провыл Рук и припечатал – Нет.

Я с трудом подавил разочарованный вздох.

– Почему?

– Далеко. Рук забыл. Хотел забыть. – Он вдруг скакнул в сторону и замолотил ножом в стену. Я дернулся. – Рук-рук! Рук-рук-рук!!!

– Хорошо! – крикнул я. – Хорошо, Рук, ладно!

Он успокоился так же быстро как и разозлился. Внимательно осмотрел нож на предмет повреждений.

– Хороший.

Я некоторое время помолчал, давая

ему прийти в себя, потом поинтересовался.

– А мертвая куча? Дорога к мертвой куче?

Если уж мне не светит Орзаммар, то стоило поискать легионеров.

– Мертвая куча – яма – непонятно отозвался вурдалак, но в этот раз спокойно. – Дырка. – Он словно пытался вспомнить нужное слово. – Канава. Рук-рук. Ров. Далеко.

– Как далеко? Сколько… сколько спать?

Он выпустил ножик и посмотрел на пальцы, шевеля ими, как червяками. Пальцы были разной длины.

– Десять?

Я тихонько ругнулся. Мне не протянуть десять дней.

– Другая жижа? – спросил я.

– О. – протянул он и воскликнул, словно до него это только что дошло. – Стекляшка пьет! – Подумал и добавил. – Стекляшку сломали. Рук. Но стекляшка пьет.

– А ты нет?

– Рук? Рук ест! – он толкнул наполовину разделанный труп порождения. – Пить нет! Рук сломанный. – Гном вдруг схватился за голову и закачался вперед назад. – Сломанный-сломанный Рук!

– Рук, хватит!

– Сломанный! Сломанный! – верещал гном.

– Рук, заткнись! – я метнулся вперед и, преодолевая отвращение, ухватил вурдалака за плечи. Не хватало чтобы он разбил себе голову. Он моментально затих.

– Рук, мне нужна другая жижа. Мертвая куча, дырка. И другая жижа.

Гном поднял ко мне изуродованное лицо с белыми глазами и неожиданно спросил

– Друг?

Я сглотнул.

– Друг.

– Рук покажет. Рук-рук! – Он моментально отскочил назад, схватил кусок мяса и бросил в меня. – Стекляшка есть! Стекляшка спать! Рук! Потом идти!

Я с сомнением посмотрел на кусок мяса в руке.

– Друг? – немного угрожающе переспросил вурдалак.

Больше еды здесь нет. За десять дней я умру. Даже если Рук отведет меня к воде. Умирать нельзя. Меня рыжая ждет.

– Друг – подтвердил я и затолкал сырое мясо в рот.

Четыре. До источника воды, или как говорил Рук – жижи, оказалось четыре дня ходу. Почему он меня повел – не знаю. Скорее всего, вурдалаку было все равно. Мне бы точно было все равно, если бы я дошел до такой жизни, и при этом сохранил хоть какие-то остатки рассудка (а Рук сохранил). Охотиться, сидеть на месте, идти куда-то. Какая разница. «Сломанный! Сломанный!» Зачем вообще такая жизнь?

А тут появился я. Цель. Друг. Когда я вспоминал это слово меня передергивало. Хотя, в этом жутком мире так оно и было. Мы шли вместе, спали вместе и дрались вместе. И не пытались друг друга сожрать. Готово, Рук мой лучший друг.

Глубинные Тропы… Глубинные Тропы это страшно. Хотя, это не то слово. Ни Фен-Харела вы меня не понимаете, нужного слова вообще нет. Может, только в языке гномов, которого я не знаю, да и то вряд ли. Когда выйду отсюда – если выйду – ноги моей больше не будет под землей. Никогда в жизни. За все золото мира.