Забытые богом
Шрифт:
– Хм. Вообще-то это не мое дело, но я действительно не одобряю.
– Согласен, Винн. – магичка бросила на меня удивленный взгляд, и я пояснил – Это и правда не твое дело.
Целительница поджала губы.
– Лелиана – хорошая девушка. Я надеюсь, ты знаешь что делаешь.
Я нахмурился.
– Поясни.
– Ты знаешь девиз Стражей, юноша.
– «Бдительность в мире, Победа в войне, Жертвенность в смерти» – процитировал я. Полный идиотизм, как собственно и большая часть разнообразных девизов и клятв.
– Именно – Винн кивнула. – Готов ли ты пожертвовать ей в случае необходимости? Готова ли она к этому? Идет Мор, Страж, от тебя могут потребоваться неоднозначные решения.
– И, в конце концов, ты не исключаешь возможности, что я просто развлекаюсь за ее счет.
– И это тоже – не стала отпираться целительница.
Этот странный диалог задел меня за живое. В голове всплыло все наше недолгое знакомство с рыжей. Почему-то это произошло не тогда в телеге, а именно сейчас.
Факел бросающий отсветы на лицо девушки, заставляя скулы казаться резче.
Лелиана плачет, а я рассказываю историю и тыкаю в темное небо пальцем.
Сосредоточенное лицо девушки, играющей на флейте.
Рыжая читает стихотворение какой-то давно мертвой эльфийки – «Я за тобой не пойду, слышишь, зато мы умрем живыми»[1].
«Ты мне слишком доверяешь. Это нехорошо».
«Слушай мой голос, слушай».
– Нет – довольно резко ответил я.
– Что нет, Страж?
– Нет, я не развлекаюсь за ее счет, и нет, я не собираюсь ей жертвовать. И нет, отказываться от Лель в силу каких-то невнятных причин я тоже не собираюсь.
– Ты ее любишь?
– Задница Андрасте, какого демона мы вообще это обсуждаем?! – все-таки вспылил я, и секунду спустя рассмеялся. Целительница сперва не могла понять, что именно меня развеселило, но мгновение спустя согнулась рядом.
– Поосторожнее в словах! Мальчишка!
Смеялись мы долго, минут наверное пять – надо было просто выбросить напряжение копившееся и у меня и, как я видел, у целительницы. Создатель, да кто из наших двух сотен не начал сходить с ума? Наконец она разогнулась и снова стала серьезной.
– Так все-таки, Страж. Ты любишь ее?
Я тоже прогнал смех.
– Я слишком серьезно отношусь к таким словам, Винн, и поэтому не отвечу тебе ничего. И давай не будем возвращаться к этому.
Магичка пожевала губами. Она явно была недовольна, но с таким категоричным ответом спорить не могла.
– Хорошо, Страж.
– И у меня есть имя, в конце-то концов!
Фен-Харел, это было…неприятно. Я стоял на стене и остывал после разговора. Нет, я мог ее понять – Винн слишком… слишком Андрасте, хоть и отрицает это. Или просто они похожи. Или таковы вообще все нормальные люди, а я и так-то не человек, а учитывая, свои последние действия –
Но и правда, что за чушь? Страж не может того, Страж не может сего. Меня вообще никто не спрашивал, хочу я быть Серым или нет. А сейчас… Мне, Кейт, надо быть уверенной в твоих серьезных намерениях, потому что я обо всех пекусь, но ты, конечно, все равно эти намерения свои не воплощай, потому что потому. Ответственность. Ответственность. Ответственность.
– Да пошли вы все в зад – выдохнул я облачко пара. Я убью эту проклятую ящерицу, но не потому что я кому-то что-то должен, а потому что надо так. Совесть потому что. Есть такая штука, и как сказал Йован – ее еще не запретили законом. Я с этим еще в Коркари разобрался, так что не надо мне мораль читать.
И потому что Лель. А что, почему нет, отличная причина. Все войны из-за женщин, разве не так?
Честно говоря, наши отношения – меня покоробило от этого слова – были довольно странными. С того самого поцелуя в телеге… ничего не произошло. То есть вообще ничего. За исключением пары ласковых слов в день. И в то же время все изменилось. Рыжая больше не скакала от одной своей формы к другой, остановившись где-то посередине. Снова начала играть как по дороге в Редклифф. Улыбалась, держалась за руку, сопела мне в воротник. Но все же…
Любим ли мы друг друга? Есть ли во всем этом вообще хоть что-нибудь? Создатель, да я понятия не имею. Перед смертью не надышишься.
– Ты зол – раздался из-за спины голос. – Почему?
Очень кстати. Без иронии. Я прикрыл глаза, ища внутри себя смыслы.
– Хиссра[2] гласит, Арваарад[3] не может иметь с… – Демон, у кунари же нет семей. Как это сказать?
– Кадан?
«Тот в ком живет сердце». Отличное слово. Куда лучше чем «любовь». И проще. Наш язык уродлив.
– Да.
– Бас таллис?
– Да.
– Вашедан – спокойно отозвался кунари. «Мусор» – Арваарад… – И впервые на моей памяти стэн замялся. – Ты не поймешь кунлат, саар. Ты не можешь защитить мир – ты слаб. Но ты можешь защитить бас таллис.
– И этим защитить мир? – Это было не лишено смысла, и отражало то, о чем я подумал ранее, но звучало как-то по-детски что ли. Сказочка такая, где потом все жили долго и счастливо. И совсем не по кунарийски.
– Это Кун.
– Я полагал, Кун немного в другом.
– Спроси бас таллис в чем Кун. Она видит. Ты слеп. Я говорил тебе.
– Скажи ты.
Некоторое время стэн молчал, то ли поражаясь моей тупости, то ли перебирая слова нашего языка, и строя из них какие-то очень сложные конструкции. В конце концов он уронил всего лишь одно.
– Правильно.
Я промолчал и просто продолжил пялиться на елки. Очнулся только когда замерз. Кунари так же тихо ушел, я не заметил когда, подозреваю что сразу после окончания разговора. Стэн никогда не прощался.