Забытые богом
Шрифт:
– Спрашивай.
– Ты клановый эльф. Поминаешь Ужасного Волка. Но у тебя нет клановых меток, ты говоришь без акцента, знаешь Песнь Света. Как так вышло?
Фен-Харел, хороший вопрос. И короткой версией тут не отделаешься. Я подумал с чего начать. Выходило, что с самого начала.
– Эльфийская магия сильно отличается от людской.
– Ты маг?
– Не перебивай. – Она оборонительно подняла ладони. – Эльфы контактируют с Тенью так же как и люди, но в то же время – иначе. В чем разница я не объясню – сам не знаю. Но суть в том, что нами не могут завладеть демоны.
Глаза Лелианы расширились.
–
– Ну, это не очень известный факт, хотя, в целом, и не такой большой секрет. Так вот, с одной стороны это большой плюс, как ты понимаешь – именно поэтому в кланах нет Кругов и храмовников. С другой стороны, наша магия гораздо сложнее. Требуется долгое и сложное обучение, куда больше чем людям. Поэтому традиционно магов немного. Есть Хранитель – старейшина клана, и один его ученик. Остальные, в ком есть дар. Ну что ж, от остальных избавляются.
– И от тебя… избавились?
– Вроде того. Меня нашел человек. Эрл Сейгин. Что удивительно – не бросил, и что еще удивительнее – не отправил на кухню. Вырастил. Воспитал. Кое-кто говорил, что отец не вполне нормален.
Я усмехнулся.
– Но если вы не опасны – зачем убивать детей?! – она даже подалась вперед от негодования.
– Что ты знаешь о кланах? – довольно жестко поинтересовался я у нее. – Сотня человек, прости, эльфов, в лесу. Другая сотня – в другом лесу, за много миль от первого. Прокорми их. Одень их. Вырасти, сохрани сказки и традиции, научи охотиться и драться. – Я немного успокоился и сбавил тон. – В таком обществе каждый ценен, но только если он ценен. Все рассчитано. Ты рождаешься, уже будучи кем-то. Нет, никто никого ни к чему не принуждает, но это и так все понимают. Если мой талант мага не востребован – зачем я клану?
Я почувствовал, как усмешка становится какой-то недоброй и быстро ее стер.
– А что было потом? – Лицо ее стало очень серьезным и в свете костра даже каким-то торжественным.
– А потом чудеса закончились. Эрл, разумеется, умер, и его сука-жена выставила меня за порог. Отправился в Денерим, стал наемником, дальше неинтересно. И нет, возвращаясь к твоему вопросу – я не маг. Мог бы стать, но не случилось. Так что я человек, во всем кроме ушей.
Она помолчала и задала вопрос, которым до нее почему-то никто из слышавших эту историю не задавался, хотя стоило.
– А откуда ты все это знаешь? Про избавились.
– А я вернулся в клан.
Я вспомнил шокированные рожи соплеменников видевших как я иду к аравеллам. Удивление почти моментально сменялось страхом. Они решили, что я пришел мстить. Выучился где-то, пробудил силу и пришел. Как они все испугались десятилетнего пацана, который просто хотел знать какого демона с ним так поступили.
Только Хранитель не испугался, и не потому что был сильнее. Он просто меня понял. Потому он и старейшина. И потому я и не мог их ни презирать, ни винить. Я, проведя с ними пять лет, в конце концов тоже понял. И ушел. Так оно было правильно.
– Как-то так. – Я осознал, что молчу уже довольно давно, и с запозданием завершил рассказ. Какого рожна меня вообще потянуло на истории, да еще такие подробные.
– Что мне сказать Геррину? – закрывая тему и одновременно озвучивая собственный вопрос, поинтересовался я у Лелианы.
Ответа не последовало.
Утром я все-таки попытался приобщить девушку к решению проблемы, на что она справедливо заметила, что не имеет никакого представления о том, что же собственно произошло на самом деле. Так что первые полдня я пересказывал Лелиане свои злоключения, умолчав, впрочем, обо всех документах, кроме письма Дункана, и настоящей личности Флемет. Ни к чему ей эта информация. С моих слов выходило, что мимо пробегавшая ведьма просто вдохновила меня на хорошее дело. Немного польстил себе, не знаю, поверила она или нет. Я бы не поверил.
– Я не знаю – наконец призналась рыжая, потратив на размышления часа полтора. – Придется импровизировать и надеяться на то, что нам повезет.
Такой ответ меня немного разочаровал, но приходилось признать, что другого выхода действительно не было.
Вообще, с приобретением попутчицы дорога стала веселее. Мы друг друга все еще опасались, и по ночам я по-прежнему не спускал со спутницы глаз, но тот разговор словно сломал какую-то стенку, и стало гораздо проще. Уже можно было и поддержать разговор ни о чем, и банальные трудности вроде сбора хвороста и поиска пищи стали куда легче. Последнее, впрочем, ложилось исключительно на мои плечи – с дикой природой Лелиана была на испуганное «вы». Как-то раз девушка рискнула последовать моему примеру и набрать грибов. И если бы не моя бдительность, наш поход бесславно завершился бы в тот же вечер.
Зато я по достоинству оценил ее искусство барда – историй рыжая знала бесчисленное множество. Так что теперь редкий привал проходил без байки, неважно, исторической или бытовой. Если же настроения на треп не было – Лелиана просто извлекала свою флейту, и наигрывала что-нибудь, что приходило ей в голову.
И, если честно, чем сильнее она оттаивала, тем я меньше ее понимал. Отвечая на свой собственный вопрос – Лелиана действительно была ребенком с мечом. Это выражалось буквально во всем – в том, как рыжая иногда припрыжку бежала по дороге, в ее безоговорочной вере в Создателя, поминаемого к месту и не к месту, даже в самих ее историях.
Как-то ночью мы встали лагерем в небольшом распадке в стороне от дороги. Я валялся и, выковыривая языком из зубов остатки мяса (удалось словить крола), пялился в небо, бард по своему обыкновению что-то наигрывала. Неожиданно мелодия смолкла, и я бросил на Лелиану вопросительный взгляд.
– Кейт, а ты слышал легенду об Алиндре?
– Валяй. – Сказка была довольно популярной, и даже имела вариации, но почему бы не послушать еще раз. Тем более что у рыжей был слишком вдохновенный вид, а я после ужина был слишком благодушен, чтобы ее расстраивать.
Бард набрала воздуха в грудь и начала.
– Давным-давно жила красавица по имени Алиндра. У нее было много поклонников, но она всех отвергала, потому что никого не любила.
– Жестокая какая – не удержался я от комментария.
– Эй, не перебивай меня, я рассказываю!
– Извини, продолжай.
– Однажды Алиндра сидела у окна в замке своего отца, пела и мечтала. И ее прекрасный голос донесся до слуха молодого солдата. Очарованный ее пением, солдат подошел к окну. Когда их взгляды встретились, он влюбился в нее, а она — в него.