Забытые богом
Шрифт:
Я подсел к костру греться, поскольку за ночь успел изрядно продрогнуть без плаща, октябрь как-никак, и принялся за еду. Пока я поглощал нехитрый завтрак, мелодия закончилась, и флейта скрылась куда-то под плащ.
– Бард – констатировал я. – Настоящий орлессианский бард.
Это объясняло многие странности в ее поведении.
– Ага – согласилась девушка. – Тебя это смущает?
– Меня уже ничего не смущает – честно ответил я и сменил тему. – Как идея с деревом?
– Лес кругом.
Кто бы сомневался. Я замолчал. Было у меня пару мыслей как нам выбраться, но гарантий не было никаких.
Я нашел в листве самый большой просвет и лег прямо под ним, пялясь в небо.
– Говорят, муравьи строят дома с южной стороны дерева – не дождавшись от меня комментариев, решила дать Лелиана совет. Сперва я вообще не хотел отвечать, но решил не портить и так не радужные отношения по пустякам.
– Мы на юге, здесь это не работает. И потом – я махнул рукой – вон муравейник. Он, по-твоему, возле какого из этих трех деревьев?
Лелиана подошла к означенному муравейнику и, изучив его со всех сторон, печально покачала головой. Как и большинство ее жестов этот был преувеличен, но теперь это меня не удивляло – барды с детства приучаются играть на публику и потом даже искренние эмоции выражаются как наигранные. Само по себе меня это не трогало, но была одна небольшая проблема – как отличить одни от других?
По правде сказать, то, что моя новая знакомая оказалась орлессианским бардом, заставляло чувствовать себя весьма неуютно. По сути дела представители этой касты были оружием. Воспитывали их лет с четырех, обучая танцам, музыке, этикету и убивать. Больше всего – убивать. Клинком, как я мельком успел оценить, она владела чуть похуже меня, то есть куда лучше большинства солдатни, но кроме этого в распоряжении Лелианы были яды, стрелы, какие-нибудь удавки, и прочие подобные инструменты – чем они там пользуются. В Орлее, имея дворянский титул, умереть своей смертью было неслыханным достижением.
– А ты что делаешь?
– Направление ветра на большой высоте меняется довольно редко – пояснил я, – и только после полного штиля. Я подходил к Лотерингу с юга и облака шли справа налево. Если нам повезет, то это все еще так.
– О – протянула девушка и тоже растянулась на земле.
В молчании прошло примерно полчаса. Наконец я встал и отряхнулся. Ветер все еще был стабильным и довольно сильным.
– Нам туда.
– Там Редклифф?
– Там север. – Я вздохнул. – Может хватит?
– Хватит что? – хмыкнула попутчица, прекрасно поняв, о чем идет речь.
– Выбери что-нибудь одно. Или ты страшный Соловей, или ребенок с мечом. Я тебя вроде убить не пытаюсь.
Она нахмурилась, тоже поднимаясь на ноги.
– Собирался.
– Как и ты.
– Неправда, Страж! – вскинулась Лелиана. – Сперва я вообще не знала о твоем существовании! И не хотела убивать потом! Это ты схватился за оружие.
Я постоял, покачиваясь с пятки на носок.
– Спасибо.
И пошел в сторону Редклиффа. Обернулся к стоящей в прострации Лелиане.
– Ты идешь или как?
Она, разумеется, пошла.
Из леса мы выбрались только к вечеру и далеко в стороне от тракта. По дороге почти не разговаривали – я орлессианке еще до конца не доверял, а сама она, кажется, крепко обиделась. Если подумать – было на что, но хоть бейте меня – я был уверен, что поступил разумно.
Дорогу решили по темноте не искать и разбили лагерь на опушке. Разведя костер, я опустошил карманы, в которые по дороге набрал пару горстей грибов и стал насаживать их на палочки. Бард же, отсев подальше, снова извлекла свою флейту, и принялась негромко что-то наигрывать, всем своим видом показывая, что не желает иметь со мной дела. Я думал, что своей благодарностью немного ее успокоил, но, видимо, недостаточно.
Ладно, в конце концов, ей надоест дуться.
Я быстренько обжарил наш небогатый ужин и, протянув девушке ее порцию, погрузился в размышления. Вся эта история немного сбила меня с толку, но сейчас было самое время подумать. Что я скажу эрлу Геррину?
Редклифф – южные врата Ферелдена, и по всему – замок примет на себя большую часть орды. К тому же ни сам эрл, ни его родичи, являющиеся баннами, с Логейном закадычными друзьями никогда не были. Да, воевали вместе во времена снятия орлессианской оккупации, но потом с подачи Мак-Тира их сильно порезали в угодьях, и с тех пор они на ножах. Об этом каждый мабари знает. Так что, вроде бы, Геррины должны поддержать Орден в моем лице.
Но с другой стороны – а что это значит? Что мне не срубят голову? Это уже хорошо, но что дальше? Право вступить в их собранную для свержения Логейна армию на почетных основаниях мученика? Простите, меня это не устраивает. Свергать Логейна (по крайней мере, ТАК свергать Логейна) я не хотел категорически.
Здесь я не удержался от смешка. Да ты никак спятил, капитан – сидишь в каких-то дебрях, голодный, замерзший, и решаешь в чьи руки отдать корону.
Так или иначе – такой исход мне не нравился. Были Тейрины, стали Мак-Тиры – случается. Мне, как, думаю, и подавляющему большинству, собственно, насрать. Более того, в сложившихся условиях, я не видел более подходящего человека. Он может и был, но поскольку я о нем не знал – его все равно, что не было.
Мне действительно были нужны отряды Герринов, но они были нужны мне для себя – для одной единственной цели. А как этого достичь я пока совершенно не представлял.
– Фен-Харел – пробормотал я себе под нос.
Будь жив Алистер… это открывало бы простор для воображения. Ободранный Страж это одно. Ободранный Страж, сопровождающий принца-бастарда, это другое. Вправить ему мозги по поводу орлессианцев я бы сумел. Наверное. Но Алистер был мертв. Я откинулся к дереву. Задумчиво уставился на Лелиану. Совета что ли спросить? Она-то в этих интригах как рыба в воде.
Девушка истолковала мой взгляд неправильно и начала диалог.
– Расскажи про себя, Кейт?
Я только хмыкнул, но она сжала губы.
– Я следую за тобой. Мне кажется, я имею право знать хотя бы кто ты такой.
Право она имеет, надо же. Впрочем, ее можно было понять – подумалось мне. Рыжая одна, в чужой стране, где ее ненавидят, дорога на родину теперь тоже заказана. А ее Создатель вместо того чтобы помочь, отправляет за кем-то вроде меня. Я конечно, хороший парень, но личность не самая приятная. К тому же, плюйся я или нет – мы уже путешествуем вместе, и иметь в отряде склоки – последнее дело.