Забава

Киншоу Эва

— Все равно, — прошептала она и отвела его руку. — Я буду бороться, насколько хватит моих сил.

— Даже когда мы поженимся? — едва слышно спросил он.

— Не знаю. Я все еще не могу себе этого представить. — Торри прикрыла глаза. — Наверное, нет, это было бы глупо. Но до тех пор, думай что хочешь, но я буду сопротивляться.

— А ты сможешь?

Прошлой ночью ей неожиданно пришло в голову, что она борется скорее с собой, чем с ним. Вспомнив о его матери, ее уязвленной гордости и горькой любви, Торри пришла к выводу, что если ей и придется принести себя в жертву во имя спасения

родителей, то, по крайней мере, она оставит за собой право видеть вещи такими, какие они есть на самом деле.

— Думаю, да, — ответила она и заметила насмешку в его взгляде.

— Мне кажется, что тебе пора ознакомиться с… моим большим опытом по части женщин, — иронически заметил Джон. — Заметив ее презрительный взгляд, он умолк, но потом задумчиво заметил: — У меня такое ощущение, что мы начинаем какую-то новую игру.

— Я уже говорила, что не сильна в играх, — парировала Торренс. — Хочешь верь, хочешь нет, но это так.

— Может быть, ты соизволишь сообщить мне о своем решении?

— Нет, — отрезала она.

— Но, — он сделал паузу, испытующе глядя на нее, — у тебя такой вид, милая Торри, словно ты обладаешь секретным оружием.

— Может быть, — пробормотала она и задумалась. Сказать ли ему, что ей придала решимости странная симпатия к женщине, которую она никогда не видела, — его матери? — Может быть. Потому что теперь я лучше тебя знаю.

— Боюсь, ты недооцениваешь меня, — сухо предупредил он, — и то, как мы действуем друг на друга.

— О, на этот счет я не заблуждаюсь, как раз наоборот. Но это вовсе не значит, что я только и мечтаю о том, чтобы ты переспал со мной!

Он безразлично улыбнулся, встал и подал ей руку, помогая подняться. Она оперлась на нее без всякого волнения. Джон снял с шеи платок, намочил в озере и протянул ей. Девушка вытерла лицо и руки и, ни слова не говоря, вернула платок. Они оседлали лошадей и так же молча вернулись домой.

Грейс встретила их задорной улыбкой.

— Держу пари, вы проголодались как волки. Поторапливайтесь, у меня все готово.

Отбивные с мятным желе, печеным картофелем и свежими овощами просто таяли во рту. К счастью, отчуждение, возникшее между Джоном и Торри, компенсировала веселая болтовня Грейс. Она рассказывала о замысловатом куске дерева, над которым билась все утро, стараясь угадать, что вложила в него природа.

Замечательная девушка, думала Торри. Интересно, известно ли ей о наших истинных отношениях с Джоном? Не удивлюсь, если он рассказал ей, что собирается жениться. А может, она привыкла, что он привозит сюда разных женщин?

После ланча Джон скрылся в конюшне, а Торри осталась помочь Грейс на кухне. Вдруг та спросила:

— Вы ведь недавно познакомились? Только не подумай, что я сгораю от любопытства! — воскликнула Грейс, рассмеялась и весело призналась: — Хотя, мне, конечно, интересно. Я ведь давно знаю Джона.

— Он… — Торри запнулась. — Он рассказал мне о вас.

Руки Грейс, вытиравшие раковину, на секунду замерли и снова продолжили работу.

— Это хорошо, — спокойно сказала она. — Лучше знать все с самого начала, чем потом получать неприятные сюрпризы. Если тебя интересует, какие у нас отношения

сейчас, то скажу тебе честно: в определенном смысле я его люблю. Но это не то, что ты думаешь. — В ее голосе звучала горечь. — «То» предназначено для мужчины, который никогда не будет моим. Поэтому-то я и здесь. Пытаюсь прийти в себя и возвратиться к жизни. Джон считает, что он у меня в долгу и теперь настала его очередь расплатиться. Но если, — Грейс остановилась, тщательно подбирая слова, — ты находишь ситуацию несколько странной… Я пыталась объяснить это Джону, когда он позвонил предупредить, что приедет не один, но… — Она беспомощно развела руками. — Ты первая девушка, которую он привез, с тех пор как я здесь поселилась. Поэтому я подумала, что это серьезно, и меньше всего хотела бы вам… мешать, — тихо закончила она.

— Ты не мешаешь! — порывисто воскликнула Торри. — А тот мужчина… ну, о котором ты говорила… он, что, женат?

— Это скоро произойдет. — Грейс все терла и терла безупречно чистую раковину. — А когда-то он был моим мужем.

У Торри перехватило дыхание. Они вдруг посмотрели друг на друга с таким глубоким взаимопониманием, которое может объединять только женщин.

— Знаешь, Грейс, я временами совсем не уверена в себе.

— Джон поможет тебе преодолеть это. Он… Я на его стороне. — Она улыбнулась светлой открытой улыбкой. — Хотя он и не нуждается в поддержке. Хочешь посмотреть мои работы?

— С удовольствием. Я, возможно, даже смогу найти покупателя, если у тебя есть что-нибудь на продажу.

— Видно, Господь услышал мои молитвы и прислал тебя, — состроила уморительную гримасу Грейс. — Пойдем, пока ты не передумала.

Торри купила три статуэтки и пару гравюр. Они обсудили, какие работы сможет выполнить Грейс, если найдется заказчик.

— Мы сейчас отделываем новый дом… — Торри смутилась. — Я понимаю, что это дурной вкус, но клиент хочет, чтобы в ванной комнате были панели с резвящимися дельфинами. Не знаю, как ты отнесешься к этому…

— Дорогая, художники тоже люди и хотят есть. Подобные заказы дают возможность заработать на то, чтобы позволить себе заниматься чистым искусством. Дельфины так дельфины. Сообщи размеры, и я ими займусь.

Они тщательно упаковали покупки, и Торри покинула студию, а Грейс вновь погрузилась в свою работу.

Приняв душ, Торренс переоделась и уложила вещи. Джон не показывался. Она поколебалась и, поддавшись импульсивному порыву, поднялась в мансарду, где была его спальня. На верхней площадке лестницы девушка остановилась и огляделась.

Большая кровать накрыта шотландским пледом, на письменном столе — ничего, никаких мелочей; пустая дорожная сумка стоит рядом на табурете. Стены по обе стороны от камина увешаны книжными полками.

Торри подошла ближе, чтобы оценить литературные пристрастия Джона. Они оказались весьма обширными: Толстой и Фолкнер соседствовали с путеводителями и монографиями по экологии, отдельную полку занимали детские книги. Девушка взяла в руки «Маугли» и перелистала, любуясь замечательными иллюстрациями. Потом она подошла к полукруглому окну и, поджав ноги, уселась на подоконнике, очарованная открывающимся видом.