Забава
Шрифт:
Джон вопросительно приподнял бровь.
— Дело в том, что в данном случае многое зависит не только от тебя, — пробормотал он. — Позволь спросить, кто же сообщил тебе это? О, кажется, я догадываюсь, — сказал он мягко. — Жених номер один.
Торри отвела глаза, и, так и не дождавшись ответа, Джон продолжил:
— Не в моих правилах копаться в прошлом, но я считаю, что тебе стоит рассказать мне о нем. Судя по всему, многое, что случилось потом, было следствием твоих отношений с этим человеком. Он, очевидно, уверял, что любит тебя и только тебя, а не деньги
Торри, прикусив губу, секунду помолчала. Потом, глядя прямо ему в глаза и стараясь придать своему голосу легкомысленный тон, ответила:
— Попал в точку! Это был один из тех праздных молодых людей, которым постоянно нужны деньги для удовлетворения своих прихотей, но совершенно не хочется прилагать усилия, чтобы их заработать. Он был не лишен обаяния, с ним всегда было весело, и ему долгое время удавалось прятать свои истинные цели и подлинное лицо. Женщины были от него без ума, и я, к сожалению, не оказалась исключением. Он вскружил мне голову и заставил поверить в свою любовь, — сказала она и еле слышно добавила: — Я была так наивна.
— Сколько тебе было? — спросил Джон.
— Девятнадцать, — ответила Торри.
— И как же лопнул этот мыльный пузырь?
— Однажды я нечаянно подслушала его разговор с приятелем. Сначала меня забавляло, что они и не подозревают об этом. Но потом мне стало не по себе. Эндрю… Они обсуждали меня в… интимном плане. — Она вздрогнула. — Я поняла, что в определенном смысле не соответствую его запросам, но это, как он сказал, придет со временем. Эндрю божился, что не собирается винить меня за отсутствие опыта и изобретательности в постели, потому что всегда сможет найти кого-нибудь еще, но только после свадьбы, а пока ему нужно быть паинькой. Это все ерунда, говорил он, по сравнению с тем приданым, которое дают мои родители…
— О, господи…
— Это было уже слишком, — тихо продолжала Торри, чувствуя, что, начав этот разговор, придется идти до конца. — Он также сказал, что никогда не собирался хранить верность одной женщине, и поэтому мои недостатки не имеют никакого значения. Когда я услышала это, мне показалось, что жизнь кончена. Теперь, узнав все, я могла считать себя совершенно свободной…
— И что же ты сделала? Порвала с ним сразу же?
— Нет, я была потрясена и подавлена. Страшнее всего был его цинизм. Мои родители оказались правы. Эндрю очаровывал многих, но не смог обмануть их. Придя домой, я решила написать ему письмо и покончить с этим. Но на следующий день он погиб, катаясь на водных лыжах. В какой-то момент мне даже показалось, что это я накликала беду. Но потом возникла другая проблема: все вокруг считали, что мое сердце разбито, и старались меня утешить, а на самом деле…
— Я понимаю, что ты имеешь в виду.
— Понимаешь?
— Да. Бессмысленно и бестактно плохо говорить о мертвом, поэтому, скрывая истинные чувства, ты вынуждена была принять все соболезнования. Ты кому-нибудь рассказала?
— Сначала только родителям, потом Фифе, лучшей подруге, и в конце концов Пирсу. Он знал Эндрю и не любил его. Он… — Она запнулась
— Продолжай, расскажи мне о Пирсе, — попросил Джон. — Мне не нравится, что в твоих мыслях мой образ неразрывно связан с этим человеком. Ты действительно хотела выйти за него замуж?
Торри беспокойно поежилась.
— Не знаю, — честно призналась она. — Он был единственным, кто не поддался обаянию Эндрю и даже старался предупредить меня, но я не хотела его слушать. Пирс всегда понимал и поддерживал меня, и я… тянулась к нему… — Она нахмурилась. — Он был такой хороший и так любил меня. Его терпению можно было позавидовать… — Она вздохнула.
— Полная противоположность Эндрю.
— Думаю, что так.
— Но вместо того, чтобы принять его любовь, ты тянула со свадьбой, а после встречи со мной твои сомнения усилились? Так, Торри?
Она смотрела на воду.
— О да! — Она повернулась, сверкнув глазами. — Я была сбита с толку, боялась причинить ему боль. Ты понимаешь, почему… я так растерялась?
Джон сел и нахмурился.
— В девятнадцать лет, — сказал он, — все мы совершаем ошибки, причиняя боль себе и другим. Но сейчас тебе двадцать два, Торри, ты взрослая девушка. Возможно, тебе стоит трезво оценить свое прошлое и… посмеяться над собой.
— Никак не думала, что смогу обсуждать это с тобой, — удивилась Торренс.
— Напротив, лучше все выяснить сейчас. А что касается твоих способностей в постели, то зачем позволять незрелым юнцам влиять на твое представление о самой себе?
Девушка открыла было рот, чтобы ответить, но передумала. С ним трудно было спорить, тем более об этом. И она решила сменить тему.
— Расскажи мне о Грейс.
Улыбка мелькнула на его губах.
— Я знаю ее… Дай-ка подумать… шестнадцать или семнадцать лет.
— Такая старая дружба, — не без иронии заметила Торри.
— Какое-то время, — Джон спокойно встретил ее взгляд, — она была для меня больше, чем другом.
— Ты… имеешь в виду? — Ее глаза округлились.
Джон кивнул.
— Но это было очень давно, и, когда все кончилось, мы сохранили хорошие отношения.
— Почему ты говоришь мне это? — прошептала она.
— Потому что ты спрашиваешь, — удивился он. — Ведь это именно то, что ты хотела узнать, не так ли?
Девушка смутилась, и Джон рассмеялся.
— Ты только что поведала мне все свои секреты, и я обязан ответить тем же. Я уверен, Грейс понравится тебе. Такие добрые и разумные девушки не так уж часто встречаются в жизни…
— Не могу понять: если она такая замечательная, то почему ты не женился на ней? — воскликнула Торри, с трудом скрывая свое раздражение. — Я иногда не только ненавижу тебя, но и презираю!
Она вскочила и бросилась к реке, но у самой кромки воды Джон догнал ее и притянул к себе.
— Все еще борешься? — мягко спросил он, не сводя глаз с ее тяжело вздымавшейся груди.
— Если ты только посмеешь, — сказала Торри сквозь зубы, — поцеловать меня теперь, когда… когда только что рассказал о своей бывшей любовнице, я…