За тебя, Родина!
Шрифт:
Все промолчали, поскольку уже успели понять подлинную сущность своей службы. Потерять доверие для "ликвидатора" это почти всегда смерть. Тебя "погасят" свои же товарищи по приказу, пусть даже кто-то из них потом выпьет за них стопку.. Вариант сбежать из страны даже не рассматривается, не то воспитание.
– Думаю, надо продолжать следить за ним!
– наконец, сказал Петер, прервав мрачное молчание.
– В любой ситуации есть выход, в любой охране всегда есть слабое место, надо лишь найти его. А время пока терпит. Правда, Хайнц?
– Я бы согласился с тобой но не сейчас..
– покачал он головой
– Сегодня я встречался с А-25, она сообщила что завтра "Оружейник" вместе со своей секретаршей уезжает в инспекционную поездку по военным заводам и предприятиям рейха в оккупированных странах. Не знаю как она добыла эту информацию но завтра, Карл, скорее всего, ты сам в ней убедишься. И, что хуже всего, когда он вернётся в Берлин, никто не знает кроме него самого и, возможно, фюрера.
– Вот чёрт!
– не сдержался Петер, ударив кулаком по столу.
– Этого нам только не хватало! Он что, и на месяц может там задержаться?
Хайнц только молча пожал плечами, так как и сам был без понятия.
– Когда бы он не вернулся к этому времени мы уже должны быть готовы!
– резюмировал он, посмотрев на обоих товарищей.
– Искать тихий способ "погасить" цель, а открытое нападение оставим только на самый крайний случай. Карл, как только убедишься что Шпеер на самом деле уехал, немедленно начинай искать возможность приобрести оружие! И побольше! Нужны патроны и гранаты! Ищи вороватых интендантов среди тыловых частей в городе, такие есть в любой армии! Найти его, приобрести оружие и организовать такому интенданту "несчастный случай"! Словом, как нас учили. Понятно?
Оба подчинённых синхронно кивнули.
– Петер, а ты постарайся навести знакомства среди ближнего окружения цели, например, та же секретарша.. ах да, она же тоже с ним уедет!
– спохватился он.
– Тогда какую-нибудь другую дамочку, машинистку.. словом, чтобы работала поближе к Шпееру и могла сообщать нам то что нужно.
– Сделаю!
– потёр руки тот, улыбнувшись.
– Комар носа не подточит!
– Да уж, наш Петер в своём репертуаре.. Работа как раз для него!
– усмехнулся Карл, укоризненно покачав головой.
– Мне даже иногда жаль его жертв.
– Вот не надо этого!
– Баум в шутливом негодовании поднял руки.
– От моих действий не умерла ни одна такая жертва! Только временно, всего на минуту-две, когда приходила в себя от моих ласк после того как я..
– Всё, хватит!
– Хайнц хлопнул рукой по столу, чувствуя что сейчас сам не выдержит и рассмеётся. Такие вот дружеские пикировки, когда товарищи весело высмеивали сексуальные методы работы Петера, происходили часто, ко всеобщему удовольствию. Но уже было поздно, пора спать.
– Петер, мы все знаем как ты отлично умеешь добиваться от женщин всего что тебе нужно и всякие подробности рассказывать излишне! Всем спокойной ночи!
И он, встав из-за стола, направился в спальню. За спиной заскрипели стулья но просто так разойтись подчинённые не могли..
– Признайся, Карл, ты же мне завидуешь?
– проникновенно спросил Баум.
– Могу дать пару советов в этой области как профессионал другу..
– Нет уж, спасибо!
– фыркнул Карл, направляясь в ванную.
– Я вовсе не собираюсь умереть позорной смертью
– Эх, ничего ты не понимаешь, дубина..
– сокрушённо вздохнул тот.
– Тут важен совсем другой момент..
Хайнц вошёл в комнату, разделся и лёг на постель, стараясь не прислушиваться к их невнятному разговору через стену. Эти двое ещё минут двадцать станут подначивать друг друга. Неисправимо! Так что лучше просто смириться и спать..
Глава 29
г. Вадленкур, Франция.
18 мая 1940 года. День.
Гюнтер Шольке.
Открыв глаза он несколько секунд недоумённо оглядывался вокруг, пытаясь понять где находится. Знакомая обстановка.. Точно, это же его комната во временном штабе! А как же тут очутилось его тело?
Гюнтер нахмурился. Он помнил что сидел на пороге церкви и ждал кого-нибудь из офицеров-танкистов, подчинённые которых в последний момент спасли его вместе с парнями когда они уже готовились принять героическую смерть в стенах религиозной обители. И позволил себе отключиться на несколько минут.. Но кажется, судя по тому что Шольке практически не чувствовал усталости и, наоборот, ощущал прилив сил, эти несколько минут превратились в несколько часов?
Задумчиво хмыкнув Гюнтер встал со своего немудрёного ложа, с чувством потянулся и тут же решил отжаться. Сказано - сделано! После пары минут разминочных упражнений он только сейчас обратил внимание что так и спал в своей пропахшей потом форме. Видимо, те кто отнесли его сюда, решили не заморачиваться с раздеванием командира и просто сложили бессознательное тело а потом спокойно ушли. Что ж, спасибо и на этом. Оставшись только в майке и штанах, то и дело зевая, Гюнтер наскоро умылся и сходил в туалет. И, естественно, решил о себе напомнить тот самый орган-эгоист которому всегда и на всех плевать, главное чтобы удовлетворили именно его потребности! Здравствуй, желудок! Неисправимый проглот, как же без тебя-то?
На удивление в домике, кроме него, никого не было, хотя мимо окна периодически проходили солдаты и проезжали военные машины. Странно... А где Брайтшнайдер? Где писарь, который должен был сидеть на своём месте? Хм, похоже, что-то случилось пока он спал? Надо бы узнать!
Проигнорировав возмущение желудка, снова начавшего выражать своё недовольство, Гюнтер решил выйти на улицу и самому найти кого-нибудь из своих. На крыльце скучающе прохаживался незнакомый фельджандарм со своей неизменной цепной горжеткой, вооружённый пистолетом-пулемётом. Кивнув ему, Шольке хотел спуститься вниз но тот неожиданно проворно заступил ему дорогу! Не понял?
Гюнтер удивлённо посмотрел на парня, ниже его почти на полголовы, мешавшего ему пройти. Скуластое, явно не арийское, лицо; внимательные глаза, без всякого почтения смотревшие на него. Форма с оранжевыми окантовками, знаки различия простого фельдфебеля. Да этот "цепной пёс" совсем охренел!?
– С дороги, фельдфебель!
– приказал он, сурово сдвинув брови.
– Перед тобой офицер СС!
– Я знаю, господин оберштурмфюрер!
– ответил тот, тем не менее не двигаясь с места.
– Но выйти из дома вы не можете!