За спиной
Шрифт:
– Тогда, наверное, тебе не стоило вовлекать полицию.
– Это ты думала, что привлечь детектива – хорошая идея!
– Но Теодора не хотела, чтобы я…
– У нее тут нет никакого права голоса! – рявкнул он.
Громко хлопнула дверь, а затем внезапно наступила тишина. Джемма представила, как ее мать закрывает дверь их спальни и шипит на Ричарда, чтобы вел себя потише. Она лежала в постели, дрожа, с гулко бьющимся сердцем. Через несколько секунд ее охватило чувство вины, знакомое, как старый друг. Джемма ввергла жизнь матери в хаос, приехав
О чем они вообще говорили? До того, как Ричард упомянул про Рассела? Что там за бардак на дворе перед домом?
Джемма встала с кровати, осторожно подошла к окну и выглянула наружу.
– Вот черт, – пробормотала она.
У входа в дом ее матери собралась небольшая толпа – некоторые люди разговаривали друг с другом, некоторые разглядывали дом. Джемма заметила, что один мужчина даже привстал на цыпочки, чтобы лучше видеть, и отступила на полшага назад, гадая, не видно ли ее через окно. На другой стороне улицы она заметила фургон телевизионщиков, а перед ним – женщину, которая что-то говорила в микрофон, в то время как ее коллега направлял на нее большую телекамеру. Двое совсем молоденьких ребят в толпе прижались друг к другу, соприкоснувшись головами, и сделали селфи на фоне дома.
Если только ее мать или Ричард не успели стать местными знаменитостями, было совершенно ясно, что вся эта толпа явилась по ее душу. Новость разнеслась быстро – крамвиллская беглянка номер один вернулась в родные края.
Открылась дверь гаража, и на улицу выехала машина Ричарда. Люди со всех сторон бросились к ней – некоторые щелкали на бегу профессиональными фотоаппаратами, а по крайней мере двое репортеров выкрикивали ему какие-то вопросы, пока он медленно продвигался к проезжей части. Наконец пробравшись сквозь толпу, Ричард втопил газ в пол, свернул и под завывание мотора умчался прочь.
Внимание Джеммы привлекли две женщины на самом краю толпы. Глядя вслед уносящейся машине, одна из них наклонилась к другой и что-то прошептала, изогнув губы в знакомой полуулыбке. Джуди, одна из компашки Виктории в школе… Столько лет спустя она по-прежнему наслаждалась несчастьями других людей. Жирела на них. Как будто организм этой женщины и вправду мог усваивать питательные вещества из сплетен. Естественно, она была здесь. Должно быть, одной из первых услышала, что печально известная Теодора вернулась в город. И наверняка рассказала об этом еще десятку людей, прежде чем появиться во дворе этого дома – просто чтобы поглазеть, что из всего этого выйдет. Показалась Джемме знакомой и ее собеседница – возможно, тоже одна из тех девчонок, с которыми она ходила в школу. На самом деле Джемма сумела засечь в толпе пять или шесть знакомых лиц.
К горлу подкатила тошнота.
Она отошла от окна и вышла из спальни. Ее мать была на кухне – сидела за столом и пустым взглядом смотрела в стену. Заметив Джемму, нервно улыбнулась.
– Привет, зайка, – сказала она. – Тебе удалось хоть немного поспать?
– Э-э… Да. Немножко.
– Не хочешь кофе? Я только что сварила.
– Конечно – спасибо, мам.
Мать быстро встала и подошла к кухонному столу, достала из шкафчика кружку,
– Там перед домом репортеры, – сказала Джемма, чувствуя себя немного по-дурацки, заявляя очевидное. – И еще какие-то люди.
– Ну да. – Ее мать нетерпеливо отмахнулась, как будто толпа перед домом была надоедливым роем мошек. – Они наверняка скоро уберутся. Ты же знаешь, что за публика в этом городе… Возбуждается по всякой ерунде.
Она протянула Джемме большую кружку кофе.
Джемма сделала глоток. Кофе был крепким и горьким. Это было как раз то, что ей сейчас требовалось.
– Пожалуй, я соберу свои вещи и перееду в мотель.
– Нет, – выпалила ее мать. – Не… уходи. У тебя нет на то никаких причин.
– Мам, я создаю проблемы, просто находясь здесь. Я хочу сказать… Ночью приперся Рассел. А теперь еще и это… Будет лучше, если я не буду висеть у тебя над душой.
– Лучше для кого? – резко спросила ее мать.
– Ну… для тебя. Я не хочу усложнять тебе жизнь.
– Когда ты ушла, много лет назад, то и впрямь сильно ее усложнила. – Голос матери задрожал. – Если ты опять исчезнешь…
– Я не собираюсь никуда исчезать, обещаю, – сказала Джемма. – Послушай, я оставлю тебе свой телефонный номер. И номер Бенджамина. Скоро ты увидишь Лукаса. Все будет хорошо.
Мать покачала головой – скорее даже просто коротко дернула ею. Джемма хорошо знала это движение. Всегда видела его, когда просила о чем-то, чего, как она знала, мать никогда ей не разрешит – например, пойти куда-нибудь развлекаться в будний день или проткнуть бровь пирсингом. Раньше она терпеть не могла, когда ее мать делала это – разрушая ее фантазии одним-единственным движением. Теперь же испытала такое облегчение, увидев это движение головой.
– Ты остаешься здесь, Теодо… Джемма. Ты остаешься здесь, и это окончательно. Сейчас я выйду на улицу и оболью этих репортеров из шланга.
– В этом нет нужды, – быстро сказала Джемма. Хотя образ матери, поливающей Джуди из садового шланга, был не лишен привлекательности. – Всё в порядке. Я остаюсь.
Плечи матери облегченно опустились.
– Ну вот и славно. Приготовить тебе завтрак?
– Нет, спасибо. – Джемма сделала еще один большой глоток из своей кружки. – Думаю, я поем в городе. Можно воспользоваться твоим телефоном?
– Конечно, зайка, тебе даже не нужно спрашивать.
Джемма отнесла кофе в гостиную и набрала номер Бенджамина. Тот снял трубку после второго же гудка.
– Привет. Мы как раз уходим в садик.
– О, хорошо. Могу я поговорить с Лукасом?
– Мы и так опаздываем. Позвони мне днем и…
– Пожалуйста, Бенджамин.
Пауза.
– Конечно, сейчас я передам ему телефон. Эй, Лукас, хочешь поговорить с мамой?
Она услышала, как Бенджамин передает телефон ее сыну.
– Привет, мамочка.